Я посмотрел на него. Климов ждал спокойно.
— Я понял, — сказал я. — Никакого обычного объявления не существует.
— Существует. Когда текст перед глазами.
Он вернул литеру в ячейку. Первый пункт будущего порядка возник сам собой: заказ нельзя было оценивать по названию. Мне могло казаться, что клиент просит маленький листок, но для Климова значение имели число строк, размер букв, ширина набора, рамка, исправления и количество экземпляров.
Я взял лист бумаги и перо.
— Тогда пойдём от готового. Что вы должны получить от меня, прежде чем назвать срок?
Климов загнул палец.
— Текст.
Второй.
— Размер листа.
Третий.
— Число экземпляров.
Четвёртый.
— На одной стороне или на двух.
— Оформление?
— Если требуется.
— Бумага?
— Какая будет.
— Исправления заказчика?
Климов посмотрел на меня внимательнее.
— Вот это прежде всего.
— Почему не сказали сразу?
— Потому что люди всегда говорят, что исправлений не будет.
— А потом?
— Потом находят.
Рогов, стоявший у пресса, коротко усмехнулся.
— На пробе умнеют, — сказал он.
Я записал всё по порядку. Текст. Размер. Тираж. Одна или две стороны. Бумага. Оформление. Проба. Число исправлений. В моей прежней работе это называлось техническим заданием, но произносить такое вслух не требовалось. В любой эпохе человеку полезно сначала решить, чего он хочет, и лишь затем требовать срок.
— Кто читает пробу? — спросил я.
— Я, — ответил Климов. — После меня вы или заказчик.