— Где вы возьмёте заказчиков? — спросил Рогов.
— Начну с тех, кому уже требуется что-нибудь сообщить другим людям. Купцам нужно продавать. Дворянам — приглашать. Чиновникам — объявлять. Обществам — собирать людей. Каждому из них требуется бумага, даже если он ещё не понял какая.
— Они ходили и прежде, — сказал Климов.
— К Михаилу Андреевичу приходили за печатью. Ко мне будут приходить с делом.
— Вы уверены?
— Нет.
Слово остановило их лучше очередной паузы.
— Но я умею выяснять, что человеку нужно, — продолжил я. — Умею объяснить решение так, чтобы он согласился действовать. Это не заставит пресс печатать быстрее и не заменит ваших рук. Зато может привести к нему работу.
Я не лгал. О России 1841 года я знал мало. О типографском производстве — ещё меньше. Но семнадцать лет я превращал чужое внимание в решение, а решение — в оплату. Продукт менялся. Люди оставались людьми: откладывали неудобное, защищали привычное, боялись выглядеть глупо и соглашались охотнее, когда видели в предложении собственную цель.
— А каталог? — спросил Егор. — Его тоже будем показывать?
— Когда он поможет разговору.
— Всем?
— Нет. Редкая вещь перестаёт быть редкой, если носить её по каждой лавке.
Климов одобрительно посмотрел на каталог. Похоже, бережливость он понимал лучше вдохновения.
— В понедельник вы пойдёте по городу с книгой? — спросил Егор.
— Сначала без неё.
— А куда?
— Туда, где есть люди с деньгами и нерешёнными делами.
— Таких много, — заметил Рогов.
— Поэтому положение и превосходно.
На этот раз он усмехнулся заметнее.
Я провёл ладонью по закрытой обложке каталога.
Заявил:
— Скоро об этой типографии будет говорить весь город.
Климов посмотрел на меня устало.
— Хорошо или дурно?
— Я не стану ограничивать городу свободу разговора. Но повод дам я, а качество обеспечите вы.
Климов кивнул. Речь его не убедила. Я видел это по тому, как он посмотрел не на меня, а на производственную книгу. Там пока стояли только дата и три имени; будущее великое дело не занимало ни одной строки и не имело цены. Но Яков Осипович уже перестал решать, уходить ли ему сегодня. Теперь он оценивал, насколько далеко новый хозяин способен зайти, прежде чем мастерской придётся возвращать его к железу, бумаге и срокам. Рогов взял с подоконника фуражку и переложил её на верстатку, освобождая место возле пресса. Он тоже не поверил речи, но в субботнее жалованье поверить собирался после получения. Для начала этого хватало.
Егор смотрел на американский каталог.
— Алексей Николаевич, — сказал он, — а если весь город заговорит, мне действительно придётся весь город обегать?