— Пока платит.
Климов выпрямился. Моё последнее слово он явно отнёс к тем красивым прикрытиям, которыми новый хозяин собирался заменить отсутствие опыта. Рогов взял книгу за нижний край и немного повернул к свету. Потом осторожно провёл ногтем возле тёмной рамки, не касаясь самого оттиска.
— Тут не всё с одного набора, — сказал он.
— Что именно?
— Вот это, по краям. Отдельная работа. И рисунок отдельно. На нашем прессе так сразу не выйдет.
— Значит, сразу делать не будем.
Он посмотрел на меня, проверяя, действительно ли услышал отказ от чуда.
— И цветного такого не будет, — добавил Рогов.
— Не будет.
— Бумага тоже другая.
— Возьмём ту, которую можно купить здесь.
— Тогда выйдет не так.
— Степан Лукич, мне не нужно, чтобы вышло так. Мне нужно понять, почему человек остановит взгляд именно на этом листе. То, чего у нас нет, копировать не станем. То, что можем сделать лучше прежнего, сделаем.
Рогов ещё раз посмотрел на образец и кивнул. Согласия в этом движении не было; он лишь признал, что новый хозяин пока не требует невозможного. Егор стоял с другой стороны верстатки и пытался читать крупные английские буквы.
— А здесь что написано? — спросил он.
— Название.
— Чего?
Я посмотрел на строку. Первое слово разобрал, второе могло оказаться фамилией, местом или товаром.
— Человека, желавшего, чтобы его заметили.
— Его заметили?
— Книга доехала до России. Для начала неплохо.
Егор провёл пальцем в воздухе над затейливой буквой, не решаясь коснуться страницы.
— Мы такое сможем?
— Не всё. И не завтра.
Он немного отступил, однако разочарования не показал. Для шестнадцати лет слова «не завтра» оставляли гораздо больше будущего, чем для Климова. Я перелистнул ещё несколько страниц. Каталог сам создавал нужное мне впечатление. Он был тяжёлым, настоящим и прибыл из мира, который никто из троих не мог проверить без долгого путешествия. Мне не требовалось рассказывать о типографиях Нью-Йорка, Бостона или Филадельфии, которых я не видел. Достаточно было положить перед людьми книгу и не мешать ей подтверждать моё американское прошлое.
— Там так печатают в каждой мастерской? — спросил Климов.
— В Америке много мастерских, Яков Осипович. Одни печатают лучше, другие хуже. Эта книга показывает то, чем её составители хотели похвастаться.
— Стало быть, не всю правду.
— Правду, выбранную для показа.
Климов снова посмотрел на страницы. Мы понимали друг друга лучше, чем ему хотелось показать. Он видел не великое американское будущее, а хорошо составленное доказательство чужой успешности. Именно этому я и собирался его научить, хотя слово «научить» в отношении Якова Осиповича пока лучше было не произносить.