Я отнёс приглашения в контору и разложил их на столе. Четыре имени были на месте. Бумага, набор, поля, оттиск — тоже. За весь день я столько раз проверил имя Николая Павловича, что начинал опасаться: ещё немного, и при встрече первым делом захочу проверить орфографию на нём самом.
Я сложил листы обратно. За дверью звякнули литеры. Егор спросил у Климова, куда поставить форму, получил ответ и прошёл по коридору.
Оставалась отправка. С ней всё было хуже. Отнести приглашения на почту мог тот же Егор. Пара минут, и четыре конверта окажутся среди десятков других — и весь сегодняшний труд исчезнет за дверью почтовой конторы совершенно незамеченным.
Я покрутил перо между пальцами. Отдельный посыльный выглядел солиднее. Только прохожие увидят лишь посыльного. В лучшем случае — экипаж и дорожную сумку. Чтобы узнать содержимое конвертов, им пришлось бы обладать способностями, которых я за горожанами пока не замечал.
Я придвинул к себе чистый лист и написал: «Отправка в Петербург». Под заголовком провёл две черты. Почта — слишком тихо. Посыльный — слишком бессмысленно.
В мастерской снова хлопнула дверь.
— Алексей Николаевич! Вы у себя?
Сабуров распахнул дверь конторы и сдвинул зелёные очки на лоб.
— По городу уже говорят, князь Неретинский приглашает на венчание самого Николая Павловича, — сказал он. — С государыней. И наследника с Марией Александровной. А печатаете всё это вы. Я сперва решил — уже насочиняли. Потом подумал: если Ветров замешан, лучше самому спросить. Ну? Правда?
Кот прибежал из коридора, потёрся о сапог Сабурова и поднялся передними лапами ему на колено. Сабуров подхватил кота и подошёл к столу.
— Правда, — сказал я. — Уже напечатали.
Я указал на четыре приглашения, разложенные на столе.
— Вот.
— Дайте-ка сюда.
— Краска ещё свежая, — предостерёг я.
Сабуров тут же наклонился над столом. Кот перебрался выше и устроился у него на локте.
— Николай Павлович… Александра Фёдоровна…
Поручик дошёл до конца текста, вернулся к началу и прочёл ещё раз.
— Государь, государыня, наследник, Мария Александровна… Вот это свадьба будет, Алексей Николаевич! Николай Павлович на венчании у Неретинского! А наследник? Да после такого венчания половина губернии всю жизнь будет рассказывать, что стояла в церкви на три шага ближе к государю, чем другая половина. Нет, это великолепно!
Он перевёл взгляд с одного листа на другой.
Поднял на меня взгляд и поинтересовался:
— А кто их в Петербург повезёт? Приглашения.
— Пока не решено, — ответил я.
Сабуров выпрямился.
— Я повезу! — заявил он. — Да тут и решать нечего, Алексей Николаевич. Я еду в Петербург, приглашения едут в Петербург — значит, поедем вместе. И кому ещё такое дело доверять? Это же государю! Государыне! Наследнику! Тут человек за каждую бумагу головой отвечать должен. Я отвечаю. Можете князю так и передать. Если понадобится, я на них спать буду. А сунется к ним хоть одна чужая рука — грудью встану. Всё. Отдавайте их мне.
Поручик потянулся было к ближайшему приглашению.
Я прижал пальцем чистый край листа.
Напомнил:
— Краска, Николай Аркадьевич.
Сабуров отдёрнул руку.