Я положил чистый лист перед Климовым и обозначил пальцем будущий набор.
— Здесь повод и имена, — сказал я. — Ниже сам текст. Здесь место и время. Два размера шрифта нам хватит. Остальное сделаем расстояниями.
Климов выбрал два образца и положил их рядом.
— Титулы тем же шрифтом, что и имена? — спросил он.
— Да. Только строку Иллариона Петровича придётся держать в уме. Титул её растянет, и при одинаковом размере она станет тяжеловеснее имени Анфисы Парамоновны.
Я снова открыл каталог.
— Вот. Посмотрите на эти две строки. Размер один, а первая съела вторую. Человеческий глаз линейкой не пользуется. Он видит длинное тёмное пятно и считает его главным. Поэтому князя с Анфисой Парамоновной надо собрать так, чтобы они читались парой.
Климов взял черновик.
— Между связанными строками оставляйте меньше места. Новый кусок текста — больше. Здесь имена, здесь приглашение, здесь день и час. Если всё расставить с одинаковыми промежутками, получится забор. Красивый, дорогой, тщательно напечатанный забор.
Климов приступил к набору. Я постоял рядом. Он набирал быстро, но возле четырёх имён скорость у него всякий раз падала. Николая Павловича он сверил дважды. Александру Фёдоровну тоже. У имени наследника снова посмотрел в черновик, затем проверил Марию Александровну.
Рогов закончил вчерашний заказ и освободил пресс для проб.
Егору я дал счёт и адрес одного из заказчиков.
— Отнесёшь, возьмёшь расписку, — велел я. — На обратном пути зайди в бумажную лавку и спроси, когда будет следующая поставка.
Егор натянул куртку и направился к двери. Возле стола Климова он опять замедлил шаг, разглядывая набор. Через минуту входная дверь хлопнула.
Климов подозвал меня примерно через час. На листе перед ним карандашом были отмечены верхняя и нижняя границы набора.
— Если оставить такие поля, место и время подойдут слишком близко к нижнему краю, — сказал он.
Я придвинул лист.
— Эти три строки сдвиньте ближе. Они читаются подряд. Перед местом и временем оставьте больше.
Я провёл пальцем над нижней частью разметки.
— День и час человек потом будет искать заново, — сказал я. — Пусть найдёт сразу.
Климов приложил линейку и перенёс отметки.
— Верхнее поле сохраняем, — произнёс я. — Лучше уж забрать место у текста. Мы специально выбрали хороший большой лист, а теперь собираемся облепить его буквами до краёв. Получится дорогая бумага, которую изо всех сил старались скрыть.
Климов вернулся к кассе.
Егор появился с распиской и ответом из бумажной лавки. Отдал бумаги мне, снял куртку и отправился к Рогову. К полудню Климов принёс готовую форму.
Рогов закрепил её в прессе, взял обычную бумагу и снял первый оттиск. Возле окна он осмотрел лист, затем передал Климову. Я получил пробу последним.
Я положил её на стол и отошёл на два шага. Так я проверял образцы ещё задолго до того, как оказался владельцем типографии. Если на расстоянии взгляд цеплялся за место, которое я главным не назначал, никакие рассуждения о красоте уже не помогали. Здесь он цеплялся за князя.
— Яков Осипович, подойдите, — сказал я.
Климов встал рядом.
— Строка князя слишком тяжёлая, — сообщил я.
Мы вернулись к столу.