— Не мы вдвоём. Нужны люди, которым доверяют. Кто-нибудь из военных, кто-нибудь из дворянства. Возможно, человек от города. Состав сейчас называть не стоит.
Илларион Петрович кивнул и произнёс:
— Комитет.
— Да. Небольшой. Иначе первое заседание уйдёт на выбор того, кто будет вести следующее заседание.
— А что будет с полным списком? — спросил я.
Сергей Петрович посмотрел на меня.
— В каком смысле? — не понял он.
— На обелиск мы его не помещаем. Но ради списка всё и начинается. Оставить его в бумагах комитета было бы странно.
Илларион Петрович слегка прищурился.
— Алексей Николаевич, у вас есть предложение?
— Напечатать, — сказал я. — Отдельной книгой. Имя, чин или звание, часть, участие в кампаниях — что удастся подтвердить. Если найдутся сведения о наградах, добавить и их. Не надо решать сейчас, какой она будет. Сначала собрать материал.
Сергей Петрович кивнул.
— Это разумно, — заявил он. — И тогда число имён нас уже не ограничивает.
— А типография у нас уже есть, — сказал Илларион Петрович.
Он посмотрел на меня.
— Удобное семейное обстоятельство, — сказал Сергей Петрович. — Иногда полезно иметь родственника-печатника.
Князья улыбнулись.
Сергей Петрович вернулся к делу:
— Тогда на собрании объявляем памятник, сбор имён и создаём комитет. Как принимать бумаги, проверять сведения и вести записи, пусть решает он.
— И открываем подписку, — сказал Илларион Петрович. — Деньги, предназначенные на обед, я внесу первым взносом.
— Сумму назовёшь?
— Разумеется. Просить остальных жертвовать после того, как сам пожертвовал неизвестно сколько, было бы несколько неудобно.
Сергей Петрович улыбнулся.
— Подготовим подписной лист. Желающие смогут записаться сразу.
Илларион Петрович кивнул.
Сергей Петрович сказал:
— Тогда послезавтра вечером. Завтра утром составим список тех, кого нужно позвать. Печатать приглашения уже незачем. Напишем записки от твоего имени и разошлём со слугами. Если отправить их с утра, к вечеру все будут извещены.
— В общественном собрании, — сказал Илларион Петрович. — Возьмём большую залу. Для подписки место подходящее, и никто не сможет принять её за мой домашний приём.
Он посмотрел на брата.
— Распорядись с утра.