— А через неделю поссоримся из-за первого ученика, — сказал он. — Нет, за два дня этого не устроить.
— Можно собрать сумму для вспомоществования бедным семьям, — продолжил Сергей Петрович. — Без постоянного капитала. Определить людей, которые разберут прошения, и начать выдавать пособия. Это можно сделать быстро. Польза очевидна, желающих пожертвовать будет достаточно.
Илларион Петрович немного подумал.
— Но через месяц деньги разойдутся по домам, — сказал он, — благотворители получат свою благодарность, и всё закончится. Мне хотелось бы дела подольше одного подписного листа. Чтобы людям пришлось не только открыть кошелёк.
Сергей Петрович посмотрел на брата.
— Значит, ищем именно такое, — заключил он.
— Недавно был в компании офицеров, — произнёс я. — Там зашёл разговор о событиях двенадцатого года. О том, что мы помним Бородино, Москву, заграничный поход, знаем имена генералов, а своих земляков уже почти не помним.
Сергей Петрович повернулся ко мне.
— Николай Аркадьевич Сабуров тогда предложил собрать их имена. Тех, кто ушёл отсюда в армию, воевал в двенадцатом году, потом в тринадцатом и в четырнадцатом. Не только офицеров. Всех, кого удастся установить. Сабуров хотел сделать памятную доску. Поместить на ней имена и установить её здесь, в городе. Чтобы через и двадцать лет знали, кто из наших земляков участвовал в той войне.
Я немного помолчал.
— Правда, дальше самой доски Николай Аркадьевич пока не ушёл. Списка у него нет. Сколько будет имён, он не знает. Где брать сведения, кто их будет проверять и во что обойдётся вся эта затея — тоже. Но для нашего случая в этой недодуманности есть преимущество. Работы хватит всем.
Илларион Петрович потёр подбородок.
— Сама мысль мне нравится, — произнёс он. — Только доска — мало.
Перевёл взгляд на Сергея Петровича и сказал:
— Если мы действительно начнём искать людей по всему городу и уезду, поднимать семейные бумаги, проверять службу, собирать деньги, то доской на стене я бы это не заканчивал. Для такой работы нужен памятник.
Сергей Петрович кивнул.
— Тогда сначала надо разделить две вещи, — сказал он. — Памятник — отдельно, имена — отдельно. Пока мы не собрали сведения, никто не скажет, сколько фамилий окажется в списке. Подгонять памятник под неизвестное число имён нельзя.
— Согласен, — сказал Илларион Петрович. — На нём достаточно общей надписи. А сам памятник нужен простой. Без фигур и бронзовых генералов.
Сергей Петрович провёл пальцем по краю стола и произнёс:
— Обелиск.
Илларион посмотрел на него.
— Каменный?
— Вероятно. Но это сейчас решать рано. Сначала место, стоимость, разрешение. Пока достаточно самой формы.
— Обелиск меня устраивает, — сказал Илларион Петрович.
Сергей Петрович продолжил:
— С именами будет труднее. Если завтра объявить, что мы составляем список участников войны, послезавтра нам принесут две сотни фамилий. Половина будет со слов родственников.
— А вторая половина тоже со слов родственников, только с бумагой, — сказал Илларион Петрович.
Сергей Петрович улыбнулся.
— Поэтому принимать надо всё, а в список вносить только после проверки.
— Кто будет проверять? — спросил Илларион Петрович.