Теперь Сергей Петрович снова посмотрел на брата.
— Так мы не создаём промежуточного положения, — сказал он, — и не объясняем сегодня то, что через некоторое время, возможно, придётся объяснять заново.
Илларион Петрович повернулся ко мне.
— Алексей Николаевич? — произнёс он.
— Логично, — сказал я.
— Значит, до решения вы остаетесь Ветровым? — спросил Илларион Петрович.
— Да.
Сергей Петрович продолжил:
— Есть ещё один вопрос, и его тоже лучше решить сейчас. Если права Неретинских за вами признают, речь пойдёт уже не о простой перемене фамилии. Вы получите право именоваться князем Неретинским.
Илларион Петрович посмотрел на меня.
— Вы это примете? — спросил он.
— Разумеется, — ответил я.
— И титул? — уточнил Сергей Петрович.
— Конечно.
Сергей Петрович улыбнулся.
— Хорошо, — сказал он. — Тогда и здесь всё ясно. Пока вы — Алексей Николаевич Ветров. Одновременно собираем документы и начинаем дело о признании происхождения и прав. Если оно завершится успешно, вопрос с именем и титулом решается целиком.
Илларион Петрович кивнул и попросил:
— Займись этим.
— Займусь, брат.
Сергей Петрович сделал короткую паузу.
— Теперь о том, что говорить людям. Здесь я тоже не стал бы усложнять. Илларион открыто называет вас своим сыном. Вы, если вас спрашивают, этого не скрываете. Фамилию объясняем тем, что вопрос о правах ещё не решён. На этом всё.
Илларион Петрович сразу добавил:
— Письма останутся в семье. И их содержание.
— Разумеется. И обстоятельства брака, и Анна, и всё, что нам пришлось выяснять. Чем больше подробностей мы дадим, тем больше получим новых вопросов. Для посторонних достаточно одного факта: Алексей Николаевич Ветров — сын князя Неретинского. Остальное их не касается.
Сергей Петрович посмотрел на меня.
— Разумно? — спросил он.
— Вполне, — ответил я.
Илларион Петрович перевёл взгляд на брата.
— Значит, так и сделаем, — сказал он.
Сергей Петрович немного помолчал и продолжил: