Слуга поставил передо мной новое блюдо и отошёл.
Я продолжил:
— Привёз товар — дай объявление. Открыл лавку — снова объявление. Снизил цену — ещё одно. Театр обещает новую пьесу — напечатай афишу. Кто-то устраивает торги — снова есть работа печатнику. Там даже лекарство от всех болезней сначала пришлось бы напечатать на странице крупными буквами. Иначе больные прошли бы мимо него и умерли в полном неведении о его существовании.
Супруга князя Сергея Петровича улыбнулась. Парамон Ильич тоже прислушался.
— Сначала я решил, что американцы просто очень любят рассказывать о себе. Потом понял: нет. Они любят продавать. А вот это уже было интересно.
Я обвёл взглядом стол.
— Представьте улицу, — сказал я. — С одной стороны человек торгует тканями. Напротив — посудой. Дальше кто-нибудь продаёт новый чудодейственный эликсир и клянётся, что без него вы не доживёте до воскресенья. Они друг другу конкуренты, соседи или просто люди, которые утром предпочитают не здороваться. Но к вечеру всем троим нужен один человек — печатник. Тут я впервые подумал, что смотрю на эту улицу не с той стороны.
— И открыли типографию? — спросил Сергей Петрович.
— Не сразу. Я нашёл небольшую мастерскую и начал туда заглядывать. Сначала просто смотрел. Потом стал считать. Сколько заказов приходит за день. Кто возвращается. Что заказывают снова.
Я улыбнулся.
— Через некоторое время я уже знал, какой торговец появится в дверях раньше, чем он сам об этом догадывался. Получил новую партию товара — придёт. Изменил цены — придёт. Открыл вторую лавку — тем более придёт.
Парамон Ильич отложил вилку.
— Заказы уже были? — спросил он.
— Были. И хорошие.
Я посмотрел на него.
— Первый заказ приносит деньги. Второй приносит того же человека. А третий позволяет уже думать, куда поставить второй пресс.
Через стол донёсся голос Анфисы:
— Нет, князь, там именно это и сказано…
Илларион Петрович ответил. Анфиса потянулась к бокалу, продолжая слушать, потом снова заговорила. Их спор о книге пережил уже несколько перемен блюд.
Я вернулся к Филадельфии.
— У меня второй пресс появился очень быстро. Пока, правда, только в голове. Потом рядом с ним возник ещё один наборщик. Потом понадобилось помещение побольше. Самого пресса ещё не было, а я уже мысленно двигал стены.
Парамон Ильич кивнул.
— Разумно, — заметил он.
— Мне тоже так казалось, — сказал я.
Сергей Петрович спросил:
— Вы вошли в уже существующее дело?
— Да. В какой-то момент пришлось признать, что для простого любопытства я слишком много считаю.
— Много?
— Достаточно, чтобы перестать считать это развлечением.
Сергей Петрович взял бокал.