— Для билета, ваше благородие, я бы взял плотнее. Его будут показывать при входе.
Он положил второй.
— Программу — на этой. Складывается чище.
Корнет проверил сгиб.
— Берём.
— Слушаюсь.
Климов собрал листы и вернулся к работе. Корнет ещё раз посмотрел в мастерскую. Теперь там одновременно лежала карточка штаб-ротмистра и его собственные два листа. Рогов занимался пробой, Климов вернулся к форме, Егор снова полез в кассу.
— Вчера Сабуров говорил, что к вам ещё попробуй попади.
— Николай Аркадьевич любит помогать репутации.
— Теперь ему можно будет сказать, что хотя бы один раз он не очень преувеличил.
Мы вернулись в контору. Я записал количество, бумагу и срок.
— Половина стоимости вперёд.
— Сабуров предупредил.
Корнет достал кошелёк.
— Что именно он сказал?
— Взять деньги. Потому что Ветров после Америки стал осторожный и даром бумагу переводить не любит.
Он отсчитал сумму. Я выписал расписку и передал ему. Корнет прочитал, убрал в карман, затем взял свой первоначальный лист. Черта карандашом делила час офицерских споров примерно в отношении один к двум.
— Оставлю. Покажу остальным. Чтобы видели, сколько труда вы сегодня выбросили.
— Перенёс.
— Им будет приятнее думать, что выбросили.
Он сложил бумагу.
— Алексей Николаевич, спасибо.
— Заказ ещё надо напечатать.
— Теперь хотя бы понятно, что именно.
Он поднялся. Мы вышли в мастерскую. Климов уже держал пробный оттиск карточки штаб-ротмистра против света. Рогов стоял рядом. Егор заглядывал из-за плеча Климова с безопасного расстояния.
Корнет остановился.
— Можно?
Климов сразу повернулся к нему.
— Разумеется, ваше благородие.
Он протянул оттиск. Корнет взял карточку за края и посмотрел. Имя первым притягивало взгляд. Ниже стояли чин и полк. Никакой рамки.