Он рассмеялся.
— Члены комитета предпочли бы второе.
— Пусть устраивают собственный вечер.
— Вы опасный человек, Алексей Николаевич. Половину вчерашнего совещания сейчас уничтожили одной чертой.
— Сэкономил вам следующее.
Корнет взял карандаш.
— Тогда с программой сложнее.
— С ней как раз проще. Там можно рассказывать.
Он перевернул чистый лист.
— Сначала музыкальная часть. Потом перерыв. Потом пьеса.
— Так и ставим, — сказал я.
— Фамилии исполнителей?
— Под соответствующими номерами.
— После пьесы ещё будет сбор.
— Отдельной строкой в конце.
Корнет начал переносить фамилии из своего текста, уже самостоятельно распределяя их между частями. Я смотрел. Штаб-ротмистру вчера требовалось показать, куда направить взгляд. Корнету хватило один раз показать, где разрезать бумагу.
— Вот эту фамилию куда? — спросил он.
— Что он делает?
— Играет перед началом.
— В музыкальную часть.
Корнет вписал.
— А эти двое входят в распорядительный комитет.
— На сцену выходят?
— Нет.
— Тогда зрители переживут.
Он хмыкнул.
— Мне придётся защищать это решение вечером.
— Скажите, что виноват печатник.
— Обязательно.
Из мастерской донёсся голос Климова: