— Её можно оставить?
— Конечно.
Он посмотрел на свою прежнюю карточку, потом на лист.
— Теперь старая и правда кажется тесной.
— Вчера вас это ещё устраивало.
— Вчера я не знал, что можно иначе.
Он положил набросок обратно. Вот ради таких фраз стоило держать американский каталог на столе. Штаб-ротмистр поднялся и взял перчатки. В дверях конторы он задержался.
В мастерской всё уже действительно двигалось. Климов набирал первую строку. Егор искал в кассе нужные литеры и передавал их ему. Рогов отложил выбранную бумагу отдельно. Утренний спектакль закончился раньше, чем появился первый зритель. Теперь у работников была работа.
Штаб-ротмистр посмотрел на меня.
— Николай Аркадьевич говорил, к вам трудно попасть.
— Сегодня у вас получилось.
— Через него.
— Это один из способов.
Он улыбнулся.
— Теперь я понимаю, почему он так хвастался приглашениями.
— Скоро будет хвастаться вашими карточками.
— Если получатся.
— Поэтому сначала проба.
Он кивнул.
— Благодарю, Алексей Николаевич.
— Благодарю за заказ.
Штаб-ротмистр поклонился и вышел. Из передней донёсся голос Прасковьи Ивановны. Через несколько секунд закрылась наружная дверь.
Я вернулся в мастерскую. Климов уже собрал имя. Он поднял верстатку.
— Так?
Я посмотрел.
На металле будущая карточка выглядела ещё проще, чем на бумаге.
— Так.
Егор заглянул через его плечо.
— А рамки не будет?
— Не будет.