— День отдельно. Час отдельно. Чтобы господину для понимания приглашения не требовались свеча, терпение и штабной писарь. Бумага нужна хорошая, плотная. Рамка строгая. Без цветов. Если такую карточку по ошибке положат рядом с приглашением барышне, разница должна обнаружиться без свидетелей.
Климов у касс поднял голову.
Сабуров повернулся в его сторону.
— И все сто одинаковые. Это обязательно.
— Здесь вам повезло, — сказал я. — Типография умеет повторять однажды сделанную вещь.
— Прекрасно. Значит, половина дела уже готова.
Я прочёл принесённый текст.
— Что именно вы успели пообещать?
Сабуров ответил сразу:
— Настоящее американское качество.
Я поднял глаза.
— В каком выражении?
— Почти в этом. Сказал: «Ветров напечатает по-американски. Увидите разницу сразу». После этого мне велели самому ехать к вам и договариваться.
— А разницу в чём обещали?
— Алексей Николаевич, если бы я знал, я бы вам сейчас объяснил.
Он погладил кота.
— Должно быть лучше здешнего. Берёшь карточку — и видно, зачем вы пять лет прожили за океаном.
Американская командировка продолжала приносить результаты, происхождение которых Сабуров уже не мог объяснить.
Я встал, снял с полки каталог и положил его перед поручиком.
— Николай Аркадьевич, посмотрите образцы. Покажите, что вы продавали.
Сабуров взглянул на каталог. Задача его нисколько не смутила. Он усадил кота удобнее и принялся листать страницы. На третьей странице задержался.
— Слишком нарядно.
Перевернул ещё две.
— Это похоже на надгробие. У нас ужин, Алексей Николаевич. Желательно пригласить господ до того, как пригодится такой лист.
Ещё страница.
— Тут лучше. Только мелко. Пока дочитаешь час, ужин уже начнётся.
Он вернулся назад. Из каталога выскользнул лист и лёг на стол. Наш пробный оттиск приглашения. Сабуров прижал его ладонью.
— Вот!
Он взял образец и поднял его к свету.
— Вот это я им и обещал!