— Нет.
Вадик повернул голову.
— Что значит — нет?
— Это значит, что нет. Мы сегодня уже заселялись, общались с Фатимой, выясняли отношения с моим буркини, ты выносил итальянца в кусты, мы нашли оптические и акустические приколы в нашем милом домике, а еще устроили скандал в ресторане для миллиардеров. Перебор по нагрузке. И при этом моря мы так и не видели. Сумка полежит еще пятнадцать минут. Ты сам сказал: нормальный отпуск. Мы на море, Вадик. На море.
Тифлисов посмотрел на меня, явно собираясь возразить. А потом выдохнул и потер переносицу.
— Пятнадцать минут, Дарина.
— Ну может двадцать…
— Пятнадцать.
— Семнадцать с половиной.
— Шторм.
— Хорошо. Пятнадцать.
Вадик вдруг улыбнулся — устало, но нежно.
— Ладно. Пятнадцать минут нормального отпуска. Но потом — вилла и сумка. А дальше у меня на вечер интересные планы с одной очень интересной девушкой в шоколадном сарафане, который смотрится в сто раз лучше любых вечерних платьев.
Пляж встретил нас относительным покоем и шепчущим прибоем. Вода лениво лизала мелкий песок, и этот мерный, вечный рокот залива постепенно возвращал мне самообладание. Вадик молча обнял меня за плечи, и мы, не засекая времени, минут двадцать просто стояли у самой воды. Ужин был испорчен, но внутри меня росло странное, новое чувство — Вадик назвал меня «своей девушкой» перед всем этим высокомерным ульем. И защищал так, что сомневаться в его словах не приходилось.
— Ладно, пошли на виллу, Шторм, — тихо сказал он, целуя меня в макушку. — Разберемся с твоей красной сумкой. Посмотрим, что за подарки от бабушки у этого ненормального.
Мы двинулись обратно. Дорожка вела нас к левой стороне нашей четырнадцатой виллы, мимо индивидуального бассейна, который в темноте подсвечивался изнутри красивым, глубоким бирюзовым светом.
Я шла на полшага впереди, все еще мысленно прокручивая в голове сегодняшние события. Оставалось только выдохнуть наконец и подойти к нашей террасе, как вдруг мой взгляд зацепился за странное темное пятно, плавающее прямо в центре неоновой подсветки воды в нашем бассейне.
Я сделала еще два шага и почувствовала, как крик намертво застревает у меня в горле, а ноги мгновенно становятся ватными.
В бассейне, раскинув руки и уткнувшись лицом в бирюзовую воду, плавал Марко. Его светлая льняная туника лениво колыхалась по течению. Из его спины торчала рукоять ножа. В прозрачной бирюзовой воде от нее медленно расползалось темное пятно.
Глава 7. Никто не трогает тело
Из моей груди крик вырвался сам собой против воли. Вадик среагировал мгновенно. Он дернул меня за талию назад с такой силой, что у меня перехватило дыхание.
— Дарина, стой здесь. Спиной к стене, на открытое пространство не высовываться! — Его голос упал до хлесткого шепота. — Смотри по сторонам. Заметишь движение — сразу вниз к стене. Поняла?
— Вадик… он там… он… — пальцы у меня мелко дрожали, указывая на обманчиво безмятежную бирюзу нашего индивидуального бассейна, подсвеченную дорогими фонарями.
— Вижу. Назад. Ничего не трогай. Мы сейчас должны быть как можно дальше и обязательно на камерах, чтобы по ним потом было видно, что ни к бассейну, ни к трупу мы не подходили.
— Вадик, может ему помощь нужна, мы не можем оставаться здесь, пока он там в воде… — моя нижняя губа подрагивала и слова наскакивали друг на друга против воли, но смысл был понятен.
Тифлисов только покачал головой. — Если бы ему еще можно было помочь, я был бы уже там. Но он лицом вниз, Шторм. С ножом в спине. И вода вокруг него уже темнеет. Ему теперь никто не поможет. Зато у нас с тобой был с ним конфликт, который видели сегодня все. Ты же понимаешь, что теперь главный подозреваемый буду я. И задача — сделать как можно меньше ошибок, чтобы потом суметь выпутаться из такой истории. Если что, Дарина, ты звонишь нашим. Сразу же. Поняла?
— Что значит, если что, Вадик? — Мои зубы выдали барабанную дробь и я всем телом прижалась к Тифлисову, стараясь не думать, что может случиться дальше. Его лицо, подсвеченное снизу бирюзовым электричеством, сейчас казалось высеченным из серого гранита. За пару секунд он успел зафиксировать глазами все: влажные следы на плитке, глухую стену двенадцатой, с которой никто не смотрел, и полное отсутствие свидетелей. Но это все не могло теперь помочь.
— С момента, как он вышел из ресторана, прошло минут двадцать. Пять-семь ему понадобилось, чтобы дойти сюда. Значит, это случилось практически прямо сейчас. И тот, кто это сделал, может еще находиться здесь и быть очень опасен, это помимо того, что еще неясно, что будет, когда приедет полиция, — коротко бросил Вадик, крепко держа меня за плечи. На меня он даже не посмотрел, его взгляд сканировал крыши соседних бунгало. — Пять-десять минут назад, не больше, максимум пятнадцать. Убийца, либо все еще на периметре, либо ушел через эти дорожки между виллами. Больше здесь некуда
— Что здесь происходит? Дарина? Вадим!
От неожиданности я едва не подпрыгнула. Из-за жасминового поворота, прямо со стороны служебной дорожки, выкатился бесшумный электрокар. Эштон Кэролл резко затормозил и колеса машинки со свистом прочертили по мрамору. Наш друг-миллионер выглядел взмыленным и растрепанным: воротник дорогой рубашки был расстегнут, на лбу блестели капли пота. Судя по всему, Фатима уже успела узнать и доложить ему о нашем грандиозном ресторанном скандале, и он мчался к вилле 14 проверять, какую именно часть его элитной недвижимости мы решили разнести на этот раз.