В тени белых бунгало: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На слове фикусы последние сомнения по поводу цели прогулки у меня отпали. Нет, Вадик, конечно, единственный по-настоящему понимал какое дикое одиночество я прятала за привычкой болтать со своим фикусом в рабочем кабинете, но с учетом того, что все это привело к смерти бывшего шефа, я уже не сомневалась, что майор носом учуял опасность и ему теперь нужен был благовидный предлог для осмотра местности.

Вадик уверенно вел меня по мраморной дорожке, расстилающейся глянцем между белоснежными стенами вилл, именуемых скромно бунгало. Со стороны мы, должно быть, выглядели как идеальная пара на прогулке: импозантный мужчина в белоснежной тениске и шортах бережно держит под руку спутницу в шоколадном сарафане. Вот только «бережно» в исполнении Тифлисова означало, что он фиксировал мой локоть железной хваткой, не позволяя мне резко дергаться или выходить на открытые, простреливаемые чужими окнами участки.

Мы поравнялись с живой изгородью двенадцатого бунгало. В отличие от остальных вилл, откуда на шум нашего дневного представления высунулись буквально все, здесь царила абсолютная демонстративная тишина. Окна были наглухо зашторены, двери закрыты, а утопающая в цветах терраса выглядела пустой. И от той черной тени, что я заметила из-за угла за стеклом минуту назад, уже не было и следа.

Я легонько царапнула ногтем руку Вадика, заставив его чуть притормозить у раскидистого куста жасмина.

— Странно, — тихо, одними губами сказала я. — Все смотрели, а отсюда никто даже носа не показал. Выглядит так, словно здесь никого нет, но все виллы точно заняты.

— Может, человек просто умеет не смотреть, — так же тихо отозвался майор, профессионально сканируя взглядом периметр крыши и углы террасы.

— Вадик, люди, которые умеют не смотреть, обычно видят больше всех, — резонно возразила я, чувствуя, как внутри просыпается чисто девелоперский азарт. — В элитных комплексах пустующие виллы так не выглядят. Там либо форточка приоткрыта для проветривания, либо персонал шуршит. А тут кондиционер работает на полную мощность, я же слышу гул внешнего блока, даже если он больно тихий, а следов жизни нет.

Я машинально разложила соседей по клеточкам, как объекты на генплане. Тринадцатая — итальянский утенок. Двенадцатая — темная занавеска и тень. Десятая — пожилая пара. Девятая — пышная брюнетка с доброй улыбкой. Восьмая — блондинка, которая своим бикини могла разрушить мою самооценку быстрее, чем Фатима уничтожить мечты о нормальном гардеробе.

Кондиционер двенадцатой виллы продолжал тихо гудеть, выбрасывая в уже раскаленный воздух Рас-эль-Хаймы ровную горячую струю, но других признаков жизни не было. Вадик увлек меня дальше по дорожке, которая плавно огибала центральный бассейн и вела к самому началу — к виллам под первыми номерами.

Здесь ландшафт менялся. Живая изгородь из жасмина становилась гуще, словно пыталась наглухо отгородить эти бунгало от остального мира. Мы с Вадиком, увлекшись разглядыванием какого-то особо раскидистого куста, по крайней мере ему это, наверняка, казалось отличной версией для прикрытия нашего любопытства, нечаянно заглянули за плотный зеленый поворот — и я едва не охнула.

На террасе первой виллы, у самого края балюстрады, стояла женщина. Если блондинка с восьмой жалила мое самолюбие своей открытостью, то эта незнакомка подавляла абсолютной, монументальной закрытостью. Она была с ног до головы задрапирована в тяжелый черный шелк абайи, расшитый по подолу тончайшей серебряной нитью, а лицо скрывала легкая вуаль, едва колыхавшаяся от морского бриза. Из всего, что оставалось открытым, были видны только глаза — огромные, подведенные сурьмой, невероятно красивые и глубокие глаза молодой женщины, которая знает, что она красива.

А рядом с ней, под присмотром строгой няни к бассейну как раз выходил маленький мальчик — настоящий мини-шейх лет четырех от роду. На нем была белоснежная, безупречно отутюженная кандура, и двигался этот ребенок с таким врожденным достоинством, словно уже сейчас владел парой нефтяных скважин и половиной этого побережья.

Почувствовав наше присутствие, женщина в абайе резко обернулась. На секунду ее глаза встретились с моими, и в них мелькнуло вовсе не неодобрение, которое мы поймали от стариков с десятой виллы, а чистый, испуганный саспенс. Она инстинктивно прижала к себе маленького наследника и буквально растворилась в полумраке раскрытых дверей своей виллы, оставив нас наедине с ароматом дорогого сандала и жасмина.

Грациозная и напуганная, как лесная лань… тут же подумалось мне и сразу вспомнились сказки Шарля Перро, в которые матушка увлекала меня, стоило задать хоть пару вопросов об отсутствующем отце. Там, в этих сказках, прекрасных женщин тоже всегда прятали в высоких дворцах под замком, так что ни один отец, ну или волк найти бы не смог. Когда я выросла, пару раз хотела найти его сама, но почему-то так и не начала поиски.

Вадик деликатно, но твердо увлек меня дальше по дуге, уводя от первой виллы. Наш маршрут теперь пролегал мимо бунгало под номерами три и четыре. И здесь «тихий рай» окончательно сбросил маску необитаемости.

На террасе третьей виллы, лениво развалившись в кресле из ротанга, курил сигару мужчина. Вот это был настоящий, чистокровный воротила. Никаких шорт или халатов — безупречные брюки из тончайшего серого льна, расстегнутая на две пуговицы рубашка. Лицо, словно высеченное из гранита, и абсолютно сытый, тяжелый взгляд человека, который привык покупать компании на завтрак и закрывать заводы на обед. Он даже не повернул головы в нашу сторону, но по тому, как замерли двое его спутников в бежевых теннисках, мне стало очевидно, что этот столик держит в напряжении половину периметра.

Зато на четвертой вилле картинка сменилась на прямо противоположную.

Там у панорамного остекления крутился мужчина прямо-таки вызывающе дерзкой красоты. С некоторых пор я к таким оношусь с осторожностью, если не сказать — с предубеждением. Загар на и без того смуглой коже, белоснежная улыбка, небрежно наброшенная на плечи дорогая рубашка из тончайшего льна лимонного цвета. Он увлеченно фотографировал на телефон бокал с коктейлем и ассорти из клубники и нарезанного ананаса на фоне заката, то и дело поправляя свой натюрморт. В общем, выглядел этот с виллы номер 4, как ходячая реклама журнала Forbes, но мой девелоперский глаз, привыкший отличать несущие конструкции от дешевого гипсокартона, сразу зафиксировал фальшь. Часы на его запястье были черезчур массивными, улыбка — показалась отрепетированной, а манера подтягивать живот при каждом шорохе выдавала в нем дорогого, породистого жиголо, который изо всех сил изображает хозяина жизни, пока его богатая покровительница, скорее всего, подписывает чеки в глубине спальни.

— Этот лимонный явно переигрывает, — шепнула я Вадику, но Тифлисов промолчал, глядя куда-то в сторону через цветущую лиану бугенвилии. Проследив за его взглядом, замерла и я. Не заметив нас, там проплыла, как черное облако, Фатима. Еще пару часов назад мне хотелось ее придушить, но сейчас я прямо растерялась, глядя на то, как почтительно склонилась эта пожилая женщина перед "лимонным":

— Мадам уже приземлилась и скоро будет здесь. Надеюсь, у нас все готово к ее приезду. Лимонный сразу засуетился. Понятное дело, хозяйка ехала, неодобрительно подумала я, представляя, как уже этим вечером он будет обхаживать какую-нибудь немолодую, но все еще красивую вдову-миллионершу.

Майор только хмыкнул, ускоряя шаг. Полагаю, наши мысли сейчас были примерно идентичными. Мы поравнялись с пятой виллой, и здесь интрига закрутилась совсем в другую сторону. Сама терраса была абсолютно пуста, но бунгало буквально дышало жизнью. Плотные портьеры были задернуты, но из приоткрытого окна доносился включенный телевизор, где шел какой-то фильм на английском. Значит скорее всего кто-то из Англии. Могли ли это быть родственники Эштона по линии бабушки? Поддерживал ли он с ними связь? Да и остались ли они вообще у него, эти родственники, или Кэролл, как и я, оказался совсем один, если не считать Фатиму, которую он помнил с детства и старуй Кей, которая когда-то была тьютором еще у его отца, а потом столько лет неприметно жила среди белых ретро-бунгало и не давала Саиду окончательно прибрать к рукам отель Кэролла. Да, в невидимости есть эта сила. Влиятельный мошенник-сосед обыскал полмира в поисках того, кто шантажировал его убийством родителей Эштона, но и подумать не мог, что все эти годы бумаги были в руках одинокой англичанки, ведущей скромную тихую жизнь в неучтенном белом бунгало на пляже.

— На этой вилле явно парочка обитает, — хмыкнул мой майор, показав глазами на крошечное бикини на спинке ротангового кресла и брошенную рядом огромную серую футболку.

Но несмотря на то, что я нашла свой старый черный купальник в красном чемодане и теперь снова была во всеоружии, любой намек на бикини вызывал у меня теперь приступ неконтролируемого возмущения. Наверное, это была последняя капля. Все эти лощеные жиголо, испуганные лани в абайях, суровые мужчины с сигарами и блондинки в шортах такого рамера, что даже не могли спрятать купальник, внезапно встали у меня поперек горла.

Я резко остановилась прямо посреди дорожки, проигнорировав жесткую, страхующую хватку Вадика на моем локте.

— Так, Тифлисов, стоп, — я развернулась к нему, скрестив руки на груди. — Хватит. Прекрати сейчас же!

Вадик удивленно приподнял бровь, но руку убрал, мгновенно превращаясь из сосредоточенного оперативника в послушного спутника. — Шторм, ты чего? Мы же просто флорой любуемся.

— Да какая флора, Вадик?! — закипела я, чувствуя, как наружу прорывается вся обида за испорченное утро и за этот несостоявшийся «нормальный» отпуск. — Ты кого обмануть пытаешься? Меня или этот фикус в бугенвиллеях? Ты думашь я полная идиотка и поверю, что ты повел меня на цветы смотреть, а не периметр проверять? Мы же сегодня утром пообещали друг другу: просто отдых! Отдых, Вадик! Как нормальные, обычные люди! Без планерок, без строительных косяков и, упаси бог, без твоих майорских штучек!

Вадик открыл было рот, но я набрала в грудь побольше воздуха и должна была выдать ему все, что накопилось: — Неужели мы не можем хотя бы две недели побыть просто Дариной и Вадиком? Почему вокруг все как люди? Вон, дедушка с бабушкой чинно сидят на своей терассе, временами кидая неодобрительные взгляды, на выкидывающего с территории своей виллы мужика в лоферах соседа. Или та брюнетка напротив нашей виллы: сидит себе, книжку читает. И не проверяет что спрятано на какой вилле и почему никто за ней не наблюдает. Обычные простые люди! Они приехали тратить деньги и наслаждаться жизнью, а не вычислять, кто и что делает под каждой занавеской! А ты… ты меня потащил на эту дурацкую инженерно-тактическую разведку! И не надо прикрывать это все моим желанием на цветы посмотреть. Да ты вообще понятия не имеешь о том, что я люблю, что не люблю и какие у меня есть желания. Вечно твой этот контроль, как будто я инвалидка какая-то и сама не могу о себе позаботиться.

Я тяжело выдохнула, чувствуя, как к глазам от злости и подступающей усталости подкатывают глупые слезы.

Майор посмотрел на меня без капли своего обычного ехидства. В его серых глазах мелькнуло такое понимание и теплота, от которых мне стало неудобно за свою вспышку. Он сделал шаг вперед, мягко обнял меня за плечи и прижал к своей теплой, надежной груди, облаченной в белую теннисную рубашку. От него пахло морем и хорошим гелем для душа.