После этого в посёлке стало тихо. Настоящая, кладбищенская тишина Руконгая.
Отряд устроился быстро. Кто-то уже тащил из погреба кувшины с кислым пивом, кто-то потрошил курятник. Какой-то из рядовых с гоготом поинтересовался, где тут девки помоложе. Хмель и скука дальней ссылки требовали выхода.
— Чего застыли, мрази? — рявкнул Кудо на сжавшихся у забора местных. — Жрать тащите, живо!
Двое солдат направились к дальним избам. Один ухватил упирающуюся девку за косу и поволок к крыльцу.
И тут с околицы свистнули.
Коротко, по-собачьи. Два раза.
Шинигами разом обернулись.
В распахнутые ворота и через низкий плетень одновременно, без криков и пыли, зашли пятеро. Зашли грамотно, по-военному: четверо в серых стёганых куртках с наклёпанными железными пластинами, в руках — тяжёлые, взведённые арбалеты. Пятый шёл чуть впереди — налегке, но в глазах тускло отливало золотом.
Один арбалетчик сразу перекрыл створ ворот, поймав отряд на мушку. Двое притёрлись к стенам пятистенка, чтобы их нельзя было накрыть одним махом. Четвёртый контролировал проулок.
Золотоглазый встал по центру двора. Быстро, как заправский пристав, оценил обстановку: труп парня у лавки, староста в грязи, баба на коленях у крыльца. Насчитал десяток шинигами. Глазом не моргнул. Они, похоже, ещё на дальних подступах срисовали погасший кристалл и чужие следы.
— Служба внешнего периметра, — чеканно, как по писаному, произнёс золотоглазый. — Всем оставаться на местах. Оружие на землю. Кристалл сюда.
Шинигами придушенно заржали. Но смех выходил фальшивым.
Кудо медленно поставил кувшин на перила. Посмотрел на толстые стальные болты в арбалетах. Потом — в глаза парню. Ровное, тусклое золото. Никакого страха. Полная уверенность в своей правоте. И это здесь, в сточной канаве Руконгая.
— Служба периметра? — переспросил Кудо, криво скалясь. — Ты, чучело, вообще понимаешь, кто перед тобой стоит? Одиннадцатый отряд Готэй Тринадцати. Закон здешних мест.
Парень даже бровью не повёл. Арбалет у его плеча не дрогнул ни на волос.
— Оружие на землю. Кристалл вернуть. Считаю до трёх.
Второй смех шинигами оборвался сразу. Кудо сошёл с крыльца, рука легла на рукоять.
— Навозники, — тихо выговорил он, — решили пострелять в офицеров. Ну, давайте.
Клинок пошёл из ножен.
Золотоглазый коротко кивнул своим:
— Пли.
///
Полыхнуло так, что я почувствовал это за двадцать вёрст сквозь ночную темень.
Не ушами — пониже ключицы будто шилом ткнули. Один из угольков, что я разбросал по дальним сменам, вдруг перестал дышать. Его не просто задушили — его перерубили вместе с мясом и выжгли к чертям. Короткая, яростная вспышка чужой, грязной рейацу на месте обрыва — и пустота.
Легко мне быть в эту секунду перестало.
Я уже стоял на ногах, хотя не помнил, как поднялся. Меч сам прыгнул в ладонь.
— Один из наших, — сказал я в затихшую комнату. — На востоке. Восточный обход.
Ихара вскочил так, что перевернул скамью. Лицо у парня в один миг превратилось в белую маску, зрачки сузились в ниточки.
— Мы с вами, господин…
— На месте! — рявкнул я, осаживая его рукой. — Караван и этот узел — на тебе. Охрану утроить, никого из домов не выпускать. За мной вы только пыль глотать будете. Это приказ.