Bleach: Император душ. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я поднял на него взгляд.

— Это предупреждение или просьба?

— Старческая глупость. Иногда она похожа на оба.

— Принято. Иди.

Дверь закрылась.

Я остался у стола и некоторое время смотрел на край восьмидесятого района. Формально чужая территория. Практически — ничья земля, которую жрали Пустые, банды и расстояние. Теперь на этой земле стоял город с золотой завесой и манком для тварей.

Сейрейтей когда-нибудь заметит. Не сегодня, может, не через месяц и даже не через год, но заметит. Система могла быть ленивой, слепой и высокомерной, но совсем мёртвой она не была. А я слишком сильно светился, чтобы долго оставаться пятном на краю карты.

Я поставил маленькую зарубку на глиняной табличке рядом с пометкой «северные дороги». Пока это была только отметка, к которой придётся вернуться позже.

Потом отодвинул карту и взял другую табличку.

На ней были имена порубежников.

Со стенами всё было понятно. Завеса жгла тварей, манок тянул их к периметру, арбалетчики били группой, малые кристаллы рвали маски и выжигали мерзость. Система работала всё лучше. Именно поэтому следующим слабым местом становились люди.

Стена могла держать удар, арбалет — пробить маску, кристалл — взорваться светом. Человек у периметра всё ещё оставался слабым местом: обученным, вооружённым, но слишком лёгкой добычей, если тварь прорвётся достаточно близко.

Пустой не просто убивает. Он ест душу. Для города это значило потерю бойца, для твари — питание. Такой обмен меня не устраивал.

Первый рабочий вариант искры света лежал в маленькой каменной чаше на отдельном столе. Снаружи он почти не выглядел предметом: тусклая золотая искра, завёрнутая в тончайшие красные нити, которые то проявлялись, то уходили внутрь. Глазами — почти ерунда. Сенсорикой — сжатая команда, маленький узел давления и света, выращенный из моей крови, рейрёку и намерения.

Кристаллы были проще: сосуд вокруг сердцевины, понятная форма, понятная задача. Искра была неприятнее. Ей нужно было войти в духовное тело, зацепиться за связь тела и души, давить ровно, развивать медленно и не разорвать носителя от усердия.

На животных она уже работала: сначала плохо и криво, потом лучше. Несколько первых попыток я вспоминать не любил, но именно они показали, где искра рвёт носителя, а где давит ровно.

Сегодня должна была быть первая человеческая попытка. И только одна.

Через полчаса во внутреннем дворе собрались шестеро порубежников. Без толпы и зрителей: рискованную процедуру не стоило превращать в праздник для идиотов.

Рядом стояли Тамэо с табличкой, Хана с водой и двое крепких бойцов на случай, если доброволец начнёт биться в судорогах.

Старика Сугаю я тоже велел привести. Он стоял в стороне, опираясь на палку, и смотрел не на чашу, а на тонкое золотое давление вокруг неё.

Шестеро порубежников молчали. Люди разного возраста, с разными шрамами и одинаковым пониманием: у завесы не держатся красивые речи. Здесь выживали те, кто умел стоять с оружием, стрелять вместе с другими и не бросать место при виде белой маски.

— Вы здесь, потому что уже держали периметр и не побежали, — сказал я. — Это не награда.

Они слушали внимательно. Даже слишком. Глас в сочетании с моей силой всегда ложился тяжело, поэтому я держал рейацу приглушённой. Мне не нужна была покорность, выбитая давлением. Для этой процедуры добровольность была не украшением, а частью здравого смысла.

Я взял каменную чашу с края стола и поднял так, чтобы видели все.

— Я сделал новую вещь. Назвал её искрой света.

Внутри чаши тускло горела золотая искра, оплетённая тонкими красными нитями. Порубежники смотрели на неё без особого восторга. Правильно смотрели. Людей, которые каждый день дежурили рядом с огромной золотой завесой, трудно впечатлить маленькой светящейся дрянью в миске.

— Это не кристалл для стрелы и не часть завесы. В стрелу её не вставишь, на стену не повесишь. Искра должна войти в душу и там зацепиться. Если она приживётся, тело начнёт держать нагрузку лучше, рука быстрее пойдёт к арбалету, а душа перестанет упираться в прежний предел.

Тамэо царапнул что-то на табличке. Наверняка запишет именно «прежний предел», а потом будет требовать нормальных цифр.

— Сразу вы этого почти не почувствуете. День, два, неделю — возможно, вообще ничего, кроме боли и слабости после внедрения. Если всё пойдёт правильно, польза начнёт накапливаться медленно. Месяцами. Может, годами. Если пойдёт неправильно, искра начнёт рвать душу вместо того, чтобы её укреплять.

После этих слов они слушали уже внимательнее. Свет в чаше их не впечатлил, зато риск они услышали сразу.