Bleach: Император душ. Том 1: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сугая ненадолго замолчал, будто проверял старое ощущение.

— Я почувствовал тварь сбоку — не увидел, именно почувствовал, как она обходит нас по дуге. Крикнул, но меня уже никто не слушал. Все орали, кто-то рвался вперёд, кто-то назад. Пустой был быстрый. Очень быстрый.

Он говорил ровно. Не как человек, которому нужно оправдаться, а как старый свидетель, у которого эта сцена давно выгорела до голых фактов.

— И ты ушёл.

— Да. Живой сенсор после мёртвого отряда — неудобный человек. Особенно если отряд послали не ради славы, а чтобы он исчез подальше от белых стен. Меня бы спросили, почему я один выжил, потом спросили бы жёстче. Может, поверили бы, может, нет. Я тогда решил, что не хочу проверять.

— Поэтому ушёл глубже в Руконгай.

— Тогда мне казалось, что глубже — значит дальше от Сейрейтея. Потом понял, что здесь от всего дальше: от порядка, от помощи, от памяти. Даже от собственной смерти иногда дальше, чем хочется.

Он сказал это спокойно и замолчал, не пытаясь оправдаться дальше.

— А сейчас боишься?

Сугая посмотрел на меня и впервые за разговор улыбнулся почти открыто. Криво, устало.

— Вас? Да. Было бы глупо не бояться. Но не так, как молодой боится наказания. Я много лет жду, что однажды не проснусь, не дойду, не успею почувствовать Пустого или просто сяду у дороги и больше не встану. После такого страх остаётся полезным, но хозяином уже не становится.

— Тогда почему пошёл с караваном?

— Потому что услышал слухи. О городе за золотым светом. О Пустых, которые бегут к завесе и дохнут там, а не вцепляются в первого слабого. О большом правителе, который страшен, но своих не жрёт. В дальнем Руконгае такие слухи обычно заканчиваются ямой, бандой или новой формой поборов.

Он медленно обвёл взглядом комнату, карты и отметки патрулей.

— А здесь оказалось иначе. Мягкости здесь не прибавилось, доброты тоже, да и спокойным это место назвать трудно. Просто оно оказалось другим. За три дня я увидел, как узлы проверяют и возвращают, слабых не оттирают в грязь, а порубежники у завесы убивают Пустого буднично, будто чинят крышу. Этого хватило, чтобы понять: здесь сильный не хватает первое, что плохо лежит, а отвечает за то, чтобы остальные дожили до следующего дня.

Я некоторое время смотрел на него молча. Сугая говорил не про красивую завесу и не про слухи; он перечислял конкретные вещи, которые успел увидеть сам.

— Наблюдательный старик для человека, который хотел пройти обычным переселенцем.

— Я не собирался лезть к вам с поклонами, — поправил Сугая. — Это другое. Старикам полезно молчать, пока их не спрашивают. Особенно если вокруг слишком много молодых с оружием. У ваших хотя бы есть понимание, зачем они стоят у завесы.

— Мне не нужны поклоны, Сугая. Мне нужно понять, где я нахожусь, чья это формально территория и когда сюда придут люди в чёрном с мечами.

Старик устало прикрыл глаза.

— Придут, — сказал он. — Не знаю когда, но придут. Слухи уже идут дорогами вместе с людьми. Если город будет расти, кто-нибудь в чёрной форме в конце концов услышит достаточно, чтобы проверить слухи.

— Начнём с простого. Какой район?

Он посмотрел на карту внимательнее. На мои отметки, на кривые линии дорог, на пометки возле ручьёв, холмов и старых охотничьих мест Пустых. Попросил палочкой указать пару направлений, откуда пришли последние караваны. Я показал.

Сугая молчал, водя взглядом по линиям дорог. Он сверял мои грубые отметки с тем, что ещё держалось в памяти от старых карт.

— Край восьмидесятого, — наконец произнёс он. — Дальний край. Возможно, самый дальний из тех, что вообще кто-то пытался отмечать на старых схемах. Если идти к Сейрейтею, сначала будут места, где уже встречаются поселения покрупнее, потом семидесятые. Но здесь почти конец карты.

Я постучал пальцем по краю листа.

— Почти конец — это не конец.

— Для Сейрейтея разница небольшая. На бумаге всё может быть ровно и красиво: районы, направления, патрули, обязанности. На земле здесь долго можно идти и не встретить никого, кроме голодных душ, бандитов и того, что охотится на тех и других.

— Кто отвечает за этот участок?

— Одиннадцатый отряд. Формально. Семидесятые и восьмидесятые районы всегда считались опасными, грязными, удобными для тех, кто любит драку или кого не жалко туда отправить. У одиннадцатого хватало людей, которые радовались первому и становились вторыми.