В камни.
Хина тем временем наклонила голову.
— Ты цего?
Он посмотрел на неё, помедлил.
— Ты гений, Кочерыжка.
Хина мгновенно нахмурилась.
— Я не Котелыска.
— Конечно, конечно.
Он наклонился и чмокнул её в макушку.
Девочка замерла, и возмущение на её лице на мгновение споткнулось, растерялось и не успело решить, надо ли ругаться за неправильное имя или радоваться поцелую. Потом Хина всё-таки выбрала привычный путь и сердито засопела.
— Я Хина, — напомнила она.
— Запомню обязательно, — сказал он таким тоном, которым честные люди обычно обещали сделать невозможное.
Она подозрительно прищурилась.
Он осторожно снял её со своего колена и поставил на траву, но Хина тут же ухватилась за край его одежды.
— Ты куда?
— Проверять одну мысль.
— Тут?
Вопрос был удивительно разумным, и он посмотрел на двор.
На детей, которые продолжали носиться вокруг своей деревянной крепости. На Мито, уже пойманного нянечкой и теперь торжественно возвращаемого к песочнице. На качели, траву, крыльцо, открытое окно детского дома. На сам дом, который за эти месяцы стал слишком важным, чтобы рядом с ним устраивать очередной опыт из серии «а что будет, если кровь, свет и упрямство сложить вместе».
— Нет, — сказал он. — Не тут.
Хина одобрительно кивнула, будто лично проверила соблюдение техники безопасности.
— Далеко?
— Достаточно.
— Там не угайся.
Он посмотрел на неё сверху вниз.
— Я постараюсь.
Судя по её лицу, доверия к его стараниям было немного.
Он поднялся, и после нескольких минут сжатия света тело отозвалось тяжестью в правом предплечье. Пальцы слегка покалывало, плечо ныло, по спине под одеждой неприятно лип пот. Не опасно. Неприятно. Как после долгой работы с инструментом, который всё время пытается вывернуться из рук и укусить владельца.
Нянечка у крыльца сразу выпрямилась, всё ещё держа пойманного Мито за руку. Остальные дети заметили движение огромной фигуры с небольшой задержкой. Кто-то обернулся. Кто-то помахал. Кто-то попытался воспользоваться тем, что противник отвлёкся, и захватить крепость у деревянной стойки.
Жизнь продолжалась, и он поймал себя на том, что именно поэтому торопится.