— А нейроинтерфейс? Как им пользоваться?
— Сейчас в нём активны только переводчик и сопряжение с биомеханикой, — пояснил Рамон, подавшись ближе. — Примерно за сутки он вместе с мозгом сформирует все необходимые нейронные связи. По мере этого процесса остальные функции будут подключаться автоматически — ты это точно не пропустишь… Первым делом, когда… почувствуешь меню, отключишь принудительное обновление прошивки.
— Зачем?
— Тебе же не нужны рекламные пуши?
— Мне в голову будут транслировать рекламу?! — воскликнула я. — Почему сразу не предупредили?
— Не переживай, это всего лишь полминуты мелькания брендов, проплативших эфир, да и те гонят, пока ты спишь… Базовая прошивка чиста, как слеза. Главное — не обновлять её ни в каком виде, а то натолкают тебе через спутник всякого корпоративного мусора… Впрочем, даже если обновишь — никто не мешает спать в железном экранированном контейнере.
Рамон усмехнулся — впервые я увидела улыбку на его лице. Значит, пошутил.
— Так. Не обновлять прошивку, — сказала я, мысленно загибая палец. — Ещё что-нибудь из главного будет?
— Второе. Не пользоваться общественными сетями. Да и вообще, сетевой модуль лучше не включать. Происхождение твоих протезов отследить не смогут, но к чему Большому Брату знать о тебе хоть что-то? Ты всё это время была безымянной тенью, ею и оставайся.
— Всё это… наверное, безумно дорого стоит?
Я не отрывала взгляда от своей новой руки, а Рамон посерьёзнел и поправил галстук.
— Ты права, — пробасил он. — Это передовые технологии, последнее слово военной кибернетики и материаловедения. И да, это аванс. Очень щедрый аванс, который тебе придётся отработать…
«Интересно, сколько эти руки должны убить, чтобы окупиться?» — подумалось мне, а наставник добавил:
— Осваивайся со своим новым телом. С завтрашнего дня начнётся реабилитация, а через неделю мы с тобой отправимся домой и приступим к тренировкам…
Глава XV. Томас
… Мне не спалось. Чтобы развеяться и убить время, я прошла ещё один раунд боевой симуляции, после чего выбралась в коридор. Из каюты дяди Вани раздавались незнакомые голоса, через дверной проём на протянувшийся вдоль коридора пёстрый ковёр падали мерцающие отсветы голопроектора. Заинтересовавшись, я подошла поближе и заглянула внутрь.
Дядя Ваня монументально расположился посреди комнаты, а профессор Мэттлок сидел подле него в мягком кресле. Напротив дальней стены торчащим из потолка излучателем на полкомнаты выводилась объёмная проекция какого-то старинного фильма. Я тихо подкралась, аккуратно присела на подлокотник кресла рядом с Мэттлоком и присоединилась к просмотру.
Сцена была в разгаре. Женщина со свечой в руке растерянно отступала в темноту, а человек в очках и смешном старомодном парике недоумённо воскликнул:
… — И ты не нашёл ничего лучше, чем сказать это на суде?
Взволнованный длинноволосый усач в белой рубахе и жилете беспокойно метался по комнате, словно загнанный в угол зверь, и силился втолковать что-то окружающим:
— Ну при чём здесь суд? Мне было важно сообщить об этом людям, и я это сделал… Ну, куда же деться от фактов? Ну не идиоты же мы, чтобы отказываться от лишнего дня в году! Томас! Ты доволен, что у нас появилось тридцать второе мая?
Пожилой Томас поморщился и покачал головой:
— Вообще-то не очень, господин барон… Первого июня мне платят жалованье.
Барон застыл, будто поражённый молнией, и с горькой улыбкой, полной разочарования, пробормотал:
— Ты не понял… Вы рады новому дню? — вопросил он, повернувшись к играющим неподалёку в карты работягам.
— Смотря на что падает. Если на воскресенье, то это обидно. А если на понедельник? Ну зачем нам два понедельника?..
Я хмыкнула. Мне нравились фильмы двухвековой давности, которые иногда ставил дядя Ваня — особенно в трёхмерной обработке. У старика была целая фильмотека, и меня всегда удивляло — откуда он их достаёт? Неужели подобные вещи остались ещё где-нибудь, кроме запечатанных и отключённых за ненадобностью казённых цифровых архивов?
Внезапно я услышала шёпот в собственной голове:
«Соприкосновение… Оно нужно тебе…»
Какое соприкосновение? Опять шутки Мэттлока?