Мы не неслись сквозь световую трубу, как это часто описывают в книгах и рисуют в фильмах. Мы висели, застряв в горле белой бесконечности. Секунда, десять… Минута, две, три… Время текло, как расплавленное стекло — густое и бесцельное.
— Наверное, мы здесь навсегда, — сказала я. — Наконец-то… тишина и покой.
— Покой нам и не снился! — захрипел динамик. — Вернись в кресло, дура!
Рукоподобная стая «пчёл» дёргала ремни, привязывающие его капсулу к креслу, проверяя крепление. Смотрелось сюрреалистично — мультиварка, пристёгнутая ремнями безопасности, как пассажир. Словно пуповина, из неё торчал толстый провод, исчезающий в панели управления.
— Лучше перебдеть, — пояснил старик. — Не люблю тряску и болтанку. А уж упасть и подавно… И вообще, есть правила безопасности…
— Ладно, не ворчи. — Я уселась обратно и щёлкнула фиксатором.
— Если датчики не врут, мы находимся под пространством, — сообщил дядя Ваня. — Не знаю, перемещаемся ли мы и куда. Но если прыжок на пятнадцать световых лет занимает миг… то куда нас могло занести?
— Лишь бы обратно не выкинуло, — прошептала я. — На Ковчег я больше не хочу… Кстати, дед. Я всё хотела спросить… Если на Ковчеге уже вовсю научились делать тела, почему ты не напросился на операцию по пересадке мозга? Зачем остался… в этой банке? Или тебе не позволили?
— Я помню, как ты завидовала, что мне не нужно спать и есть, — протянул динамик. — Мне предлагали, но я отказался. А причина всё та же. Я привык. Меняться сейчас — всё равно, что рождаться заново. Это страшно…
И в этот миг пространство содрогнулось.
Белое за обтекателем задрожало, поплыло разноцветными полосами, заплясало, замерцало стробоскопом. Давление скакнуло — и обтекатель захлестнула масса тьмы, вдавливая меня в сиденье. Густая, живая. За толстыми прозрачными слоями поплыли звёзды. Или… пузыри?
— Жидкая среда за бортом, — бесстрастно сообщила Надюша. — Защитное поле задней полусферы активировано, достигнута предельная мощность… Опасность затопления воздухозаборников… Опасность затопления…
— Надюша, всплывай! — заволновался старик. — Тащи нас наверх! Форсажем!
— Перевожу маршевый двигатель в режим форсажа.
Корабль затрясся, будто по нему били кувалдой. Глаза привыкали к темноте, и я начала различать среду за бортом — густой, багрово-бурый раствор, сквозь который мы продирались, как пуля сквозь желе.
Сперва пришёл звук — не слышимый, а ощущаемый. Низкочастотный вой, от которого заныли зубы — это был зов, и он шёл сразу со всех сторон. Океан пел, и песня его была о голоде.
Удар. Он пришёлся в бок, сбивая «Виатор» с курса, а впереди показалось… нечто.
— Это что ещё?! — я вжалась в кресло, тыча пальцем в стекло.
Мимо, разрезая бронзовую толщу извивающимся хвостом, проплыло чудовище — белёсая, длиной с вагон, помесь ящера, акулы и кошмара. Жидкость вокруг него вскипала, оно сделало пируэт, развернулось — и оскалилось огромной, невероятной пастью, усеянной частоколами бесчисленных зубов.
Стремительный рывок — и весь корабль содрогнулся от оглушительного удара. По обтекателю проскрежетали зубы, и внешний слой с гулким хрустом пошёл трещинами. Я вцепилась в сиденье, как в последнюю твердь в этом мире, чувствуя, как вибрация впивается в кости. Теперь я видела эти зубы вблизи, а между ними — нечто вроде щупалец, скользивших по стеклу, ощупывающих добычу.
Не сумев проломить обтекатель, тварь отцепилась и исчезла. Новый удар, оглушительный, потряс корабль, и свет поверхности ушёл наверх.
— Внимание! Разгерметизация грузового отсека, — голос Надюши был ледяным укором. — Уровень угрозы: критический. Рекомендация: немедленное вмешательство ремонтной бригады… Внимание! Разгерметизация…
Тело покрылось липким, холодным потом. Глаза метались по панели. Что делать?!
— Где мне её взять, эту твою бригаду?! — захрипел дядя Ваня в пустоту.
— В базе данных Солнечной системы зарегистрировано семнадцать сертифицированных бри…
Надюша осеклась, корабль вновь тряхнуло, и я почувствовала, как он заваливается набок.
«Надо что-то делать!» — лихорадочно думала я. — «Прогнать его! Стрелять! Но чем? Чем стрелять в океане?!»
Взгляд упал на пульт связи. Отстрел микроспутников! Рука дёрнулась сама — и я ударила по всем кнопкам разом. По бортам распахнулись шлюзы, и «Виатор» выплюнул оба ретранслятора в багровую пучину.
— Спутники отделены, — сообщила Надюша. — Внимание! Критический износ двигателя, падение мощности…
— Режим детонации! — завопил дядя Ваня. — Последний рывок, родная! Вытаскивай нас отсюда!