Погоня за судьбой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Скрипнув несмазанным доводчиком, открылась дверь, и на крыльцо подъезда вышел отец.

— Лиза, куда делись все пули от винтовки? — строго вопросил он.

Похоже, сегодня он заглянул в сейф. Впервые за две недели.

— Я их потратила, — бесцветно произнесла я. — Каждый день, когда ты был на работе, я их… тратила.

Он некоторое время молчал, пристально меня изучая, а затем спросил:

— Значит, все эти мёртвые птицы на помойке — твоих рук дело? И всё началось с того самого воробья?

— Я не смогла его спасти, — ответила я без эмоций, — поэтому отомстила за него.

— Отомстила тем, кто по-настоящему виноват?

Теперь промолчала уже я.

— Ответь мне на один вопрос, — попросил отец через некоторое время. — Для чего создан человек?

Порой папа любил спросить о чём-нибудь большом. А я с какого-то времени начала отмахиваться от этих вопросов, как любой подросток, чьи мысли заняты учёбой и суетливыми развлечениями.

— Чтобы разрушать, — выдохнула я, и это был диагноз, поставленный самой себе. — Он только это и умеет. Разрушать. И я… я тоже разрушаю. Ты же видишь…

Папа снял очки, медленно протёр стёкла, глядя куда-то поверх меня.

— Человек настоящий не тогда, когда думает, — наконец сказал он. — Настоящие его поступки — это то, что он делает, не раздумывая. Правильным был твой первый порыв — стремление помочь. Но гнев завёл твои мысли не туда…

— Человек создан, чтобы разрушать, — упрямо повторила я. — Всё, что он делает вокруг — просто улучшает свои условия за счёт разрушения остального мира.

— Нет, — отрезал отец. — Разрушение — это то, что происходит само. Гниёт дерево, стирается камень, сгорает звезда. Ты не создана для того, что происходит само. Ты создана для единственной вещи, которой без тебя не будет. — Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни жалости, ни снисхождения. — Для выбора. Между жестокостью и милосердием, между бездействием и поступком. Даже если кажется, что выбора нет — он всегда есть. Он в том, чтобы не принять «естественный» порядок вещей как приговор.

— Но какой выбор правильный? — спросила я, едва сдерживая слёзы.

— Твой первый порыв был правильным, — ответил он. — Потом ты начала думать, и тебя сбили с пути наши, человеческие довески к интеллекту — злость и страх. Это наше обременение, которое постоянно создаёт нам проблемы… Каким будет последний выбор? — Он вдруг посмотрел на меня не как отец на дочь, а как старый солдат на новобранца перед дотом. — Я не знаю. Но я точно знаю одно, что его нельзя будет переиграть. Он будет высечен в вечности, и именно он определит, кем ты была — разрушителем, который лишь ускоряет то, что и так произойдёт… или тем, кто вопреки всему вбил в этот мир один-единственный, ненужный, но прекрасный гвоздь, который скрепил хоть что-то.

Я помолчала, обдумывая его слова. Вытерла глаза.

— Как ты думаешь, он там? — я мотнула головой на светлое пятно цемента под ступенькой.

— Я не знаю. Но я знаю, что скоро мы переедем за город, в новый дом. И первое, что мы сделаем — поставим скворечник…

… — Кажется, именно тогда я осознала, что моё время тоже иссякнет, — пробормотала я, возвращаясь на шпалы, в рассеянный свет застывших прожекторов. В очередную иллюзию или в реальный мир — я уже не различала. — Иногда я будто просыпаюсь, оглядываюсь вокруг и удивляюсь тому, что время у меня до сих пор ещё есть. Что оно пока не кончилось. А теперь… теперь оно и вовсе остановилось.

— Лишь для тебя, — сказал безликий силуэт отца, стоя аккурат между двумя застывшими локомотивами. — Однако, тебе лучше вернуться на свой механизм. Страж на подходе…

Дрезина стояла позади меня. Силуэт между тем застыл недвижимо, ожидая, пока я выполню просьбу. Немного постояв в нерешительности, я обошла большую машину и поднялась по лесенке на носовую площадку.

… — Итерация считает, что её иссякшее время — это конец, — прошептал ветер, застывший в тоннеле вместе с движением времени. — Она ошибается.

— Смерть — это всегда конец, — возразила я, отступая в кабину. — Я уже знаю, что там. Тьма. Ничто.

— Невозможно ощутить то, что не обладает признаками, — шелестел мир вокруг. — Нельзя пребывать в том, что не имеет воплощения. Нельзя классифицировать что-то «ничем», потеряв средства классификации. Дело не в том, что в теле живёт какая-то неведомая субстанция, которую итерация привыкла называть «душой». Дело в том, что сознание невозможно в пустоте. Это намного больше, чем химические реакции и электричество. Одиночная камера разума не может быть пуста. Её всегда кто-то населяет, пока время не кончилось само для себя.

— Значит, после смерти всё начнётся заново? — не удержалась я, окрылённая странной, призрачной надеждой. — Прямо как у буддистов с их реинкарнациями? Неужели ты знаешь, как всё это работает?

— Энергия. Направление. Время. Компоненты мироздания.

Всё вокруг словно бы стало ярче. Фотоны сдвинулись на миг, спрессовали лучи далёких прожекторов, бьющих светом сквозь туннель.