Пёс вновь издал неожиданно высокий звук и забил хвостом по полу.
— Он почему-то решил, что ты сможешь помочь, — усмехнулся мужчина. — Кстати, меня зовут…
— Не надо, — отрезала я. — Я не хочу знать твоего имени.
— Ты уже поставила на мне крест?
«Я не хочу тебя запоминать», — мелькнула мысль, но я промолчала. Каждое имя, которое я запоминала, становилось очередным призраком — что уж говорить про этого смертника…
Я сказала:
— Если то, что я знаю, правда, тебе осталось не больше шести часов. И в связи с этим у меня один вопрос — что ты теперь планируешь делать?
— А что, есть варианты? — усмехнулся мужчина. — Вызову скорую помощь? Или, может, до больницы прогуляюсь?
— Сомневаюсь, что где-то в округе есть работающая больница. Всё умерло.
— Что есть — то есть… Кстати, ты говорила, что тебя ждёт ребёнок, — вспомнил он. — Где-то неподалёку?
— В машине, — сказала я.
Кажется, сболтнула лишнего. Губы сами собой сжались. «Идиотка…»
Он молча уставился куда-то в стену — в пустоту перед собой, где, видимо, прокручивались варианты. Ребёнок. Машина. Две ценности в мире, где обесценилось всё. Ценности, от которых ему не было никакого толку, ведь отсчёт уже шёл, биологические часы тикали и отмеряли оставшиеся ему пять-шесть часов.
«И что же теперь?» — думала я. — «Оставить его здесь? Или, может, поискать несуществующее противоядие в какой-нибудь больнице? В фильмах ведь именно так и происходит, когда в случайной комнате находится спасительный шприц с чудо-раствором, и герои облегчённо уезжают в закат…»
Больница? Смехотворно. Там теперь не врачи, а статисты для очередной сцены ужаса. Вся территория — одно сплошное, бесцельно бродящее кладбище. Но развернуться и уйти я не могла, и не потому, что жалела его. Просто каких-то полчаса назад я была рядом с ребёнком и говорила ей что-то про «быть сильными» и «не бросать». И призрак Рамона в этой тёмной комнате был теперь не с укором, а с завещанием, с инструкцией: «В этот раз — действуй». А пёс смотрел на меня так, будто уже знал, какое правило я для себя только что написала.
— Если хочешь, мы закончим всё прямо здесь, — тихо предложила я. — Это будет быстро.
— Я не могу вот так оставить Оскара, — вздохнул мужчина. — К тому же, дар жизни слишком ценный, чтобы просто от него отказаться. Не имею права.
«Значит, решил надышаться перед смертью…»
— Мне всё равно терять нечего, так давай я тебе помогу? — предложил мужчина. — Забирай медикаменты и еду. Ещё бы вот Оскара тебе пристроить — совсем было бы хорошо. Тем более, если ты на машине…
Мохнатая овчарка тем временем терпеливо гипнотизировала меня своими умными глазами, будто всё понимала и ждала моего решения. Единственно правильного. Её хозяин только что завещал мне её — будто часть себя, которую ещё можно спасти.
— У меня когда-то уже была собака, но это в прошлом, — сказала я, глядя в умные собачьи глаза. — А вот что сейчас точно пригодилось бы — это бензин.
— Серьёзно? — Мужчина буквально воспрял духом. — Здесь недалеко есть дом с сарайчиком, а в нём кто-то припрятал прицеп-генератор. От него отчётливо пахнет бензином. Дом пустой — я только одного дохляка рядом заколол.
— Далеко?
— Километров пять.
— А чего ж ты там не заночевал? С электричеством-то.
— Я пошёл дальше, потому что было ещё светло. А прицеп стоит — и пусть себе стоит. Меньше внимания.
— Возможно, кто-то хотел им воспользоваться, но не успел, — предположила я.
— Может быть, — пожал он плечами. — Но там всё пылью покрылось. Так стоит он, видимо, с самого начала.
— Похоже, мой сон откладывается, — буркнула я. — Собирай манатки, прокатимся. А я скоро вернусь.
Мужчина, кряхтя, поднялся и начал сгребать вещи в рюкзак. Я же выскочила наружу. Где-то там, за канавой, в машине спал ребёнок. Прижимая к себе арбалет, я перешла на бег и устремилась вверх по склону холма…