Это стало ударом под дых. Мысль, которая врезалась следом, встретила паралич воли — последний рубеж, который я не могла переступить. Единственное, что не давало мне сформулировать её, глядя на безмятежный сон ребёнка. Ребёнка, которому ещё не снятся кошмары. Или… который уже привык к ним.
Прежде чем опомниться, я не дала мысли сформироваться. Просто затолкала её обратно, зажмурившись, в тот тёмный угол, где уже лежали другие невыносимые истины и лица, которые я не смогла спасти. А потом открыла глаза и уставилась в темноту за лобовым стеклом. Ни огонька. Ни движения. Чистое небытие — жизнь, которую выключили…
Меня выдернула из полудрёмы какая-то мелочь. Обострившийся слух уловил сквозь шелест ветра не хруст, не шорох, а нечто другое. Что-то отрывистое, гортанное. Я мгновенно вскочила, схватила арбалет и бесшумно вывалилась во тьму через заднюю дверь. Ночной воздух щупал тело сквозь одежду, и по спине тут же побежали мурашки.
Чёрный обманчивый силуэт рисовался в двух десятках метров от меня, между деревьями. Он проявился на самой границе видимости и исчез, а я вскинула арбалет и прильнула к прицелу. Отлипла от спасительного джипа и двинулась вперёд, прижимая приклад к плечу.
Каждый шаг отдавался ударами сердца в висках.
— Гав!
«Собака. Чёрт… Просто собака. Как же ты меня напугала, скотина…»
Я не опускала арбалет, пока не подошла вплотную. Во тьме, сверкая глазами, сидел крупный пёс. Наклонив голову и высунув язык, он изучал меня умными глазами — решал, можно ли мне доверять. Наконец пришёл к какому-то своему выводу и сделал пару шагов навстречу. Овчарка чёрно-коричневого окраса с кожаным ошейником на нее.
Подойдя совсем близко, животное повернулось боком и сделало шаг назад, в сторону спуска с холма.
— Ты зовёшь меня? — спросила я. — И куда же?
Я бросила взгляд через плечо, на джип, стоящий на верхушке холма. Силуэт машины едва выделялся на фоне ночного неба, внутри было темно и тихо — Алиса спала. Пёс тем временем нетерпеливо крутился на месте и помахивал хвостом. Сделал два прыжка прочь, не отрывая от меня взгляда умных глаз. Он смотрел не умоляюще, а требовательно — будто это была проверка, не «своя» я или «чужая», а на что-то другое. Тест, который я, отступив сейчас, провалю навсегда: «Если нашёл того, кто не бросил тебя в беде, держись за него изо всех сил…»
Теперь вот собака меня нашла. «Чёрт… Правила — это порой настоящий ад…»
— Только если это недалеко, — пробормотала я и устремилась следом за припустившей вниз по склону холма овчаркой.
Было темно — хоть глаз выколи. Пробираясь сквозь бурьян следом за животным, пару раз я чуть не навернулась, зацепившись за корягу, споткнувшись о кочку. По мере того, как я отдалялась от машины, собака то пропадала из виду, то возвращалась и вела меня дальше. Едва заметная, пробитая в высокой траве тропка наконец вывела меня к узкой канаве, за которой возвышался одноэтажный деревянный дом.
Входная дверь была распахнута настежь. Было тихо, но я была уверена, что в доме кто-то есть, и собака, которая только что скрылась в тёмном проёме входа, целенаправленно вела меня именно сюда. Я аккуратно приблизилась и почувствовала уже знакомый запах чудовищно запущенных тел, тут же подхваченный ночным ветром. Его источник был рядом — тёмной грудой лежал плашмя в паре метров от входа в дом.
— ¿Quién está ahí? — послышался голос из глубины дома. — Кто здесь? Тебя привёл Оскар?
Испаноязычный, значит. Как и добрая половина обитателей этой планеты. Значит, переводчик не понадобится — язык был мне хорошо знаком ещё с тех пор, как мы жили на ферме дяди Алехандро.
— Если так зовут собаку — да, это он, — отозвалась я и шагнула внутрь дома. — У вас всё в порядке?
— Если честно, не особо, — сказал голос.
Из прохода в одну из боковых комнат на стену падали неверные блики от свечи. Внутри, за столом, вытянув вперёд ноги, сидел молодой мужчина. На нём были полувоенные куртка и штаны, а рядом лежали окровавленные вилы. На светлом скуластом лице чернела курчавая борода, волосы были всклокочены. Одна из штанин была темнее и в чём-то испачкана.
— Ты ранен? — спросила я.
Мужчина оглядел меня с головы до ног и, поморщившись, сообщил:
— Десять минут назад они припёрлись прямо сюда, в дом. Я свалил троих, и, надо же было такому случиться, распорол ногу…
— Это нехорошо, — едва слышно пробормотала я.
— Вот только перевязаться успел, и ты зашла.
Он кивнул головой на лежащий рядом моток бинтов и аптечку, а я ощутимо напряглась, покрепче сжав арбалет — я чувствовала фальшь в его словах. Собака всё так же сидела возле своего хозяина и, свесив язык, поглядывала то на него, то на меня.
— Сделай одолжение, — попросила я незнакомца, — скажи правду. Если тебя укусили, я должна об этом знать. И тогда я просто пойду, потому что меня ждёт ребёнок.
— Ладно. — Незнакомец нахмурился и посерьёзнел. — Он и вправду меня тяпнул. Но я всё понимаю, так что иди своей дорогой. Я не просил Оскара, он сам тебя привёл.
Собака сдвинулась ближе ко мне и коротко заскулила.
— Что, не хочешь её отпускать? — спросил человек овчарку и легонько похлопал по её мохнатой спине. — Ты думал, что она мне поможет? Нет, Оскар, такое так просто не лечится…