— Люди умеют договариваться, — не сдавалась Алиса. — Хотя бы это отличает нас от… от больных!
— От мертвецов? — переспросил он, и в голосе послышался интерес. — Но люди умеют и врать, и хитрить. Это ведь тоже отличие.
— А от лжи человек заболевает! — парировала девочка голосом, что звенел, как хрусталь. — Умирает внутри. И тогда какая разница?! Ты будешь ходить, но всё равно будешь мёртвый. Как они!
Мужчина на крыше непроизвольно отшатнулся. На секунду замер.
— Что-то в этом есть, — наконец протянул он, и в голосе впервые прозвучало уважение. — Подумаю над твоими словами, девочка… Эй, Перальта! — крикнул он, и в глубине пристройки кто-то хмыкнул. — Поможем странникам?!
В дверном проёме возник хмурый парень в засаленной одежде. Достал из-за спины метровый кусок зелёного резинового шланга, сунул его мне в руки и, уже отходя к фургону, буркнул через плечо:
— Пошли. Сцедишь с нашего «Гольфстрима». Десять литров — и всё.
Я покосилась на резервуар в торце здания. Человек, проследив за моим взглядом, пробубнил:
— Забудь, его давно уже выбрали подчистую. А я вон с тех машин сливал. Язык уже не отмывается от этой дряни…
Алиса тут же сообразила, что к чему, и рванула к багажнику за канистрой. Я же, мысленно благодаря Вселенную за эту девочку, поплелась следом за незнакомцем к спрятанному за стеной здания фургону…
Яростно отплёвываясь от маслянистого привкуса во рту и обливаясь потом на жаре, я заливала драгоценное топливо в бак и старалась не проронить ни капли. Почти двенадцать литров — мне удалось выторговать чуть больше обещанного, и это было отличным результатом.
Мю Льва ползла медленно, но верно, собираясь спустя пару часов скрыться за горизонтом, подкрашивая окрестности оттенками бронзы. Алиса заперлась в машине и зорко следила за тем, как двое наших новых знакомых, вооружившись выточенным из древка лопаты толстым копьём и пожарным топором, вышли из пристройки в поле, чтобы упокоить случайного мертвеца, бредущего сквозь осоку к заправке.
Я тоже следила за заражённым. Завидев людей, он выпучил кроваво-красные глаза и понёсся вперёд, издавая гортанные, похожие на лай, звуки. Спустя несколько секунд со всего маху он налетел на выставленный вперёд дрын, следом получил размашистый удар топором и рухнул в траву. Это сражение решилось в пользу людей.
Наконец я закрутила крышку и захлопнула лючок бензобака, а на пороге пристройки появился старший с винтовкой на плече. Бейсболки на нём не было, и бледная лысина посреди седых волос странно смотрелась над загорелым, обветренным лицом. Я уже взялась за ручку двери, когда он окликнул меня — негромко, без обычной насмешки:
— Эй, железная леди. На пару слов.
— Слушаю, — сказала я.
Он опёрся на оружие, как на трость — будто усталый король в королевстве ржавчины и битого стекла.
— Вечереет, — пространно заметил он, подняв глаза к небу. — Не хотите остаться на ночлег? Мы сейчас тут всё забаррикадируем до утра, ни одна мышь не проскочит. Место тихое, уже нагулянное. Завтра двинем на запад в одно местечко — и обратно на север. Подальше от… От всех.
— Спасибо, но нам пора ехать, — ответила я.
— Значит, решили сами по себе? — хмыкнул он. — Уверена в своих силах?
— Нам просто не по пути. Мы на юго-восток.
— Ну смотри, моё дело предложить… Ты вот что… — Он сделал паузу. — Спички у вас есть?
Я помотала головой.
— Ага. — Он удовлетворённо кивнул. — Значит, слушай сюда. На ночлеге спать по очереди. Она тоже пусть дежурит. Посидит, послушает. Ей полезно — а тебе спокойнее… У вас же есть карандаши, да? Девчонка-то рисовать, поди, любит?
Я вспомнила увесистые пакеты Алисы, что лежали в кузове, доверху забитые игрушками и канцелярией.
— Если понадобится развести огонь, — продолжал мужчина, — возьми карандаш, сточи с двух концов до грифеля, а потом проводами замкни на аккумулятор. Графит накалится, и карандаш вспыхнет — хватит, чтобы поджечь сухую траву или бумагу.
— Спасибо, — усмехнулась я.
Он махнул рукой, пожал плечами и посмотрел поверх меня, на «Райно».
— Уверена, что сможешь защитить девчонку в одиночку?
— Уверена.