— Да не бомба же, это сонар, он ваш камень…
Удар прикладом пришёлся ему в челюсть — звук был коротким, влажным, как звук лопнувшего фрукта. Вася ахнул, захлебнувшись воздухом и болью, и рухнул. Второй удар — методичный, в висок — добил его, и тело обмякло, мешком развалившись на полу.
Я застыла. Мозг, этот идеальный убийственный компьютер, выдал серию вспышек: вырубить ближайшего, выхватить ствол, взять заложника… и тут же похоронил их под холодным гранитом реальности: их слишком много. «Софи рядом, и любое моё движение — это её смертный приговор».
— Ты, в сторону. Руки в гору. — Призма впилась в бок глубже, и я отошла от маяка.
— Она киборг, — проскрипел один из бойцов, и в его голосе сквозила брезгливость, будто к таракану. — Чуть дёрнется — косите сразу… На выход!
Меня грубо толкнули в спину. Софи повели под дулом, Василия взяли под руки и поволокли как труп, едва не колотя головой о пороги стальных перегородок. Сердце билось о рёбра, вышибая воздух, мысли лихорадочно метались, выискивая шанс, малейшую возможность, которой не было, а снаружи, на серпантине, ждала ещё одна группа.
Мы вышли на металл мостика, и только тогда я оценила размер каверны.
Циклопический ангар был выдолблен в скале — сто метров вверх, в зыбкую темноту под потолком, и сто метров вниз, где на самом дне, как игрушки, висели на гигантских кран-балках истребитель и челнок.
Василия грубо бросили на металл, и двое бойцов скрылись внутри «Разведчика» на обыск. В нескольких шагах командир говорил по коммуникатору, и обрывки фраз долетали до меня сквозь звон в ушах:
… — Не геологи… устройство… приглушили все диапазоны на всякий случай… С этими что?.. Допрос? Баркеру будет хоть какое-то развлечение… В общем, да. Толку нет… В расход и в яму?.. — Пауза — словно на том конце махнули рукой. — Принято. В расход — значит в расход.
Командир обернулся, и его безликий, угольный шлем нацелился на нас. Он перехватил карабин — для работы, деловито и эффективно, — и тогда весь мир свернулся в одну ярко-алую точку. Она замерла на груди, прямо над сердцем, как обещание, которое на этот раз исполнят…
Глава XVI. Мудрость и вера
По ангару раскатисто скрежетнуло множественное эхо, и створы врат поползли навстречу друг другу. Исполинские переборки смыкались, отрезая путь назад, и надежда на счастливый исход нашего приключения таяла с каждым сантиметром.
Командир группы бросил:
— Вперёд! Нас с вами ждёт небольшая прогулка.
Внезапно всё тело пронзило нестерпимое жжение. По коже зазмеилось статическое электричество — ЭМИ, — мехапротезы взвыли, а потом заглохли — мёртвым грузом повисли на мне. Мышцы живота и спины свела судорога, а затылок будто прошила раскалённая спица.
Электрический хлопок разрезал воздух. Свет мигнул и погас, сменившись жёлтым мерцанием аварийных ламп по периметру, а ворота с грохотом остановились. И тогда начался гул — нарастающий, гальванический, будто вокруг заработали сотни трансформаторов.
Снаружи, за барьером, блеснула ослепительная вспышка. Грохот взорвался в ушах, прошёлся молотом по костям, сцепил зубы — я ослепла, оглохла и перестала чувствовать собственное тело.
Мостик подо мной трясся и скрипел, а я моргала, пытаясь прогнать белые круги из глаз. В ушах стоял сплошной гул, а сквозь него — звон металла, рокот врат; лазерные очереди свистом вспарывали этот шум, как скальпель. Я наконец почувствовала свои руки, ноги — мехапротезы горели, будто исколотые тысячей игл, но… слушались.
Инстинкт сработал раньше мысли:
«Где Софи? Где Вася?»
И я повернулась лицом к вратам.
Мимо шестиметровой щели между створок сползала вниз бежевая металлическая туша с распахнутым, ярко освещённым нутром. Не «Фидес» — что-то другое. От неё отделялись человеческие фигуры, занимая места на ребре стального монолита, а сквозь пустоту ангара уже плыли два боевых робота. Точь-в-точь как тот, в Музее. Мощные ноги кузнечиков, свистящие движки, синие вспышки реактивных манёвров в воздухе. Их орудия-руки били короткими, хлёсткими очередями, а со стороны площадки им вторили взрывы.
Я затравленно огляделась. Мы на мостике — как мишени, но боевикам уже не до нас — они отбегали к площадке, отстреливаясь на ходу.
— Софи! Его надо внутрь! — закричала я, срываясь на хрип.
Мы пригнулись — над головой свистели лучи, грохотали разрывы — и, ухватив Василия, поволокли к люку. Втолкнули его в полутьму коридора.
— Не выходи! — попросила я. — Слышишь? Сиди с ним!
Софи что-то крикнула в ответ, но я уже развернулась и выпрыгнула назад, в хаос.
Человеческие силуэты в проёме огромного шлюза полосовали пространство над головой, загоняя обороняющихся всё дальше, ко входу в базу. Пригнувшись, я добежала до тела боевика и рухнула рядом. Вырвала из мёртвых пальцев винтовку, грубо упёрла приклад в плечо. Нажала на спуск. Промах. Ещё раз — промах. Третий импульс — и вдалеке боец дёрнулся, захромал, отползая в коридор.
Стрекотала канонада, эхо билось от стен. Над головой свистели рикошеты, с далёкого потолка осыпался каменный туман, и я прильнула к холодному металлу мостика.