— Мне нужно найти её и моего друга. Помоги, дай хотя бы намёк, — попросила я, надеясь на хоть какую-нибудь подсказку.
— Чего стоит тот, кто нарушает обеты? Я не могу этого сделать. Я и так давно дал тебе фору в нашей игре и сказал уже слишком много.
— Пожалуйста, ты можешь помочь… Тебе же всё равно нечего терять.
— Не проси и не спрашивай больше, — отрезал андроид. — Моё время пришло. Я ухожу и прошу только об одном — не пытайся больше разбудить меня. Аварийный код больше не сработает. Я стёр его из всех буферов.
Глаза его закрылись, лицо застыло недвижимой маской. Передо мной мирно лежал покойник — ухоженный и опрятный, приведённый в порядок перед похоронами. С трудом переборов желание снова воспользоваться командой Аллена, я поднялась и тихо вышла из лазарета. В ушах стояла тишина — та самая, космическая, в которой он видел очищение. И мне казалось, что на моей войне только что открылся ещё один фронт — борьба с самой идеей, что зло — это неизбежная плата за существование…
Глава VI. Воссоединение
… Сквозь необъятное пространство пояса астероидов «Виатор» плыл в сторону Цереры — наименьшей из карликовых планет Солнечной Системы. Там, на аподеметрии каменного шара была подвешена старая полузаброшенная орбитальная станция. Когда-то этот узел на четыре крупных дока задумывался в качестве ремонтной базы для астероидных добытчиков, но экономические ожидания корпорации «Система-Ресурс» не оправдались, поэтому три дока были законсервированы, а четвёртый — сдан в аренду.
Добровольные обитатели оставленной базы, в свою очередь, организовали мастерскую и занимались мелким ремонтом следующих мимо кораблей — качественно и недорого, — за что снискали авторитет. Впрочем, жили они не только ремонтом…
Мы с Марком сидели в кают-компании в ожидании прибытия к месту назначения.
— Марк, зачем ты меня обманул? — спросила я, через стол пристально глядя ему в глаза.
Он отодвинул в сторону полупустую тарелку с мясом и поднял бровь.
— В смысле?
— Ты сказал, что хочешь искупаться на Кеспале.
— И искупался, — кивнул он. — Как и ты.
— А потом битые два часа мы срезали кораллы и набивали ими багажник такси, — буркнула я. — И Ваня нас встречал на каком-то пустыре вместо космодрома.
— Совершенно верно, — снова кивнул он. — А после гиперперехода, пока ты спала, мы перегрузили эти кораллы на другой корабль и получили за них бешенную сумму денег. Но… где же я тебе наврал?
— Ты сказал, что хочешь искупаться, — упрямо повторила я.
— Я не говорил, что хочу только искупаться. Я сказал, что хочу искупаться, и что у нас наклюнулся контрактик. Сложила бы два и два — и всё стало бы на свои места. Мы же с Ваней не могли побывать на Циконии и при этом упустить возможность немного погреть руки.
— Неужели кто-то платит за какие-то дурацкие кораллы? — фыркнула я.
— Кое-кто платит, но на Циконии за них не дадут и ломанного гроша. Тем не менее, вывозить их строжайше запрещено… Экосистема, планетарное достояние и всё такое прочее.
Он пальцами изобразил в воздухе кавычки, а я смотрела на него, такого лощёного, с белозубой улыбкой и идеальным загаром и вспоминала, как ползала по потолку от ломки, как билась головой о резную стену номера в самом дорогом отеле Сектора, пока он… налаживал бизнес. И теперь он смотрел на меня с видом кота, который притащил в дом полузадушенную мышь и ждал похвалы.
— Значит, мы теперь браконьеры? — уточнила я, скрестив руки на груди. — Будем таскать краснокнижные растения и бедных зверей с планеты на планету?
— Нет, мы контрабандисты. — Он сделал вид, что не заметил моего тона. — Вернее, контрабандистка теперь ты. А мы с Ваней — уже некоторое время. Дело не ограничивается кораллами или животными — это в нашем деле скорее исключение, нежели правило… Ты знаешь, в чём заключается главный философский принцип контрабанды?
— Ещё и философия есть? — я прыснула со смеху. — У вас тут, может, целый этический кодекс? «Не укради, но если очень хочется, заверни в полотенце»…
— В этом мире, — невозмутимо продолжал Марк, — самая дорогая часть любой вещи — не она сама, а возможность её безнаказанно заполучить, не угодив в опалу. Спрос рождает предложение. Даже на «дурацкие кораллы»…
— Маленький семейный бизнес, — медленно, почти ласково проговорила я. — Ну, продолжай. Расскажи мне про глубокую философию контрабанды. Ты же у нас теперь мыслитель… Жан-Жак Руссо под «Весёлым Роджером»…
Он помолчал. Вздохнул.
— Слушай, ты, конечно, оставила на Каптейне половину себя, только не знаю, какая половина вернулась… Но я знаю точно — деньги не ждут. И мы ждать тоже не станем.
— Ладно, — сказала я. — Только в следующий раз сразу говори, что будете… будем везти. Без этих твоих «искупаемся»…
В кают-компанию с шелестом вкатился дядя Ваня и, подъехав вплотную, проскрежетал: