Забросав землёй тлеющие угли, я стала рутинно проверять снаряжение. По карманам разгрузки были разложены несколько магазинов для «Истерна», складной болторез, фонарик, простенький датчик движения, передатчик и баллон с дьяволовым соком. На случай, если что-то пойдёт не так, в голенище сапога привычно отправился нож. Пистолет занял своё место в кобуре под мышкой. Ножны с катаной прильнули к бедру, а карабин был надёжно зафиксирован на корме ховербайка. Маска хищного насекомого щёлкнула, прилипая к коже, и мир сузился до двух фасеточных глаз — моих глаз.
Я была готова.
Разбуженный зверь зарычал и повис в нескольких сантиметрах от поверхности, жаждущий вновь отправиться в путь. Он тоже был голоден. Я плавно потянула штурвал, и верный стальной конь взмыл в небо, унося меня навстречу судьбе…
Небольшой, окружённый болотами городок Инга-Кали россыпью фонарных столбов и тусклых окошек раскинулся на тёмной равнине. Четыре шестиэтажных дома возвышались над архитектурным фоном частных домиков и коттеджей. Моя цель находилась в одной из многоэтажек…
Сделав пару кругов над городком, я спустилась почти к самой земле и в поисках табличек с номерами домов неторопливой чёрной тенью проплыла на уровне второго этажа почти над самыми головами каких-то пьяниц, неверно вышагивавших вдоль улочки. Вот и искомый дом. Рывок штурвала, разворот — и гравицикл, аккуратно огибая растянутые меж домов провода, опустился на крышу здания. Теперь — к цели. Одна из крошечных будочек с ветхой деревянной дверью, ведущей на лестницу, венчала нужный мне подъезд.
Укутавшись в хламиду, я включила кинетику и выбила хлипкую дверь вовнутрь. Вырванный со щепками замок вместе с запором зазвенел по лестнице. В чердачной полутьме я замерла и прислушалась.
Было по-будничному вечерне, и за стенами шла обычная жизнь. Бубнил телевизор, надрывно кричал маленький ребёнок, шуршала льющаяся вода.
Вниз. Шестой этаж — жестяная банка с окурками, заплёванные ступени… Пятый этаж — ругательная надпись на стене маркером, осыпавшаяся штукатурка и громкие, отчётливые выяснения семейных отношений… Четвёртый — в пролёте было темно, фонарный плафон был разбит вместе с лампочкой. Я шла сквозь эти будничные грязь и шум, и с каждым шагом они становились фоном для одного чёткого действия. Мои шаги были единственным звуком, который имел значение.
Третий этаж — я на месте. Кнопка звонка, два коротких нажатия — и мелодичный перелив за слоем обивки и металла двери.
— Я открою, — глухо раздался женский голос. — Кира обещала зайти вечером.
Щёлкнул замок, и дверь приоткрылась. На пороге стояла чернявая молодая женщина чуть выше меня ростом, завёрнутая в домашний халат. Приветливая улыбка тут же сползла с её лица, сменившись растерянностью — при виде устрашающей маски она не сразу нашлась и пролепетала:
— Чем могу помочь?
— Вы мне уже помогли, открыв дверь, — процедила я, решительно входя внутрь и отодвигая женщину в сторону.
Прямо — комнаты, слева — кухня. В ней горел свет, смуглый крепкий мужчина с курчавой бородой сидел боком ко мне и что-то читал в мобильном. Он повернулся и поднял на меня глаза. Совсем такое же лицо, как в досье — сосредоточенное, словно у волка на охоте.
— Дэгни, что я тебе говорил?! — рявкнул мужчина. — Всегда проверяй, прежде чем открывать!
И только в этот момент я заметила между нами две маленьких головы и четыре плеча в цветастых кофточках. Спиной ко мне в детских стульчиках у стола сидели ребята — мальчик и девочка. Судя по комплекции, совсем маленькие — от трёх до пяти лет. Похоже, я пришла в самый неподходящий момент. Вся семья мирно ужинала, а в прихожей застыл чёрный силуэт со страшной маской на лице. Я чувствовала, как Рефат напрягся, как хотелось ему оказаться по ту сторону меня, в одной из комнат, где у него припрятано оружие.
В белой майке, в трениках, он был просто отцом семейства за ужином. Я же видела отчётливое пятно в районе ключицы — место, куда прикладом била отдача те долгие годы, что он слонялся по болотам. Могла ли его жена представить себе, что он делал? А дети? Сколько им было, когда он творил бесчинства с бандой головорезов?
Что ж, с детьми или без — правосудие должно осуществиться.
Вынув из-под хламиды пистолет, я направила ствол прямо в голову Рефата и решительным шагом прошагала в кухню. Ни один мускул не дрогнул на лице этого человека, лишь напряглись его крепкие мышцы, а дети тем временем побросали ложки и молча, с раскрытыми ртами уставились на меня.
— Кто ты такая и почему ворвалась в мой дом? — грозно спросил Рефат стальным голосом.
— Я пришла за тобой, — ответила я. — Чтобы ты испытал то, что чувствовали твои жертвы.
— Какие жертвы? Что ты несёшь?! Убирайся! — рявкнул он.
Казалось, он не понимал, о чём я говорю. Я даже на долю секунды усомнилась, тот ли передо мной человек, но тут же вызвала в памяти фото и поняла — это спектакль, который он разыгрывал в первую очередь для своей семьи. Ведь теперь он совершенно обычный человек, а все его «подвиги» остались в далёком прошлом.
— Интернат, — сказала я. — Три года назад ты и твоя банда обрекли на смерть две сотни воспитанников. Припоминаешь?
Он всё помнил. В его глазах искрилась ненависть и пылала досада оттого, что прошлое догнало его здесь и сейчас, в такой неподходящий момент.
— Рефат, что происходит? — взволнованно спросила его супруга из коридора. — О чём она говорит?
— Дэгни, убери детей! — приказал мужчина.
— Нет, они никуда не уйдут, — заявила я. — Пусть видят и знают, что я сделаю с ними то же самое, что и с тобой. А сейчас, с этой единственной мыслью ты сдохнешь!
Схватив нож с обеденного стола, он бросился на меня. Звон лезвия, отбитого мехапротезом, ударился о стены тесной кухни. Мой пистолет полетел в угол, а бандит всем телом навалился на меня, прижимая к стене и пытаясь придвинуть клинок к моему горлу. На всю кухню пронзительно заплакала девочка.
— Я хочу знать, кто ты! — рявкнул Рефат и ловко сдёрнул маску с моего лица.