Кое-как сбросив рюкзак, я встала на четвереньки в грязь и рукоятью катаны поддела решётку. Всё тело задрожало от напряжения, и увесистая чугунная рама с лязгом и стоном вышла из паза. Сдвинул решётку в сторону, я уселась на краю ямы и свесила ноги. Внизу трепетала сырость, пахло плесенью. Упираясь ногами в неровные стены колодца, я спустилась к самой воде и протянула руку. Зачерпнув ладонью, сунула в карман прямоугольную побрякушку на цепочке — металлический кусочек прошлого. Затем поспешно выбралась наружу, подобрала насквозь промокшие вещи и устремилась в обход корпуса, к оставленному в кустах гравициклу…
Глава III. Песок
… Колёсный вездеход покачивался на рессорах, переваливаясь через очередной бархан Северного пустынного пояса Пироса. Сбоку, словно насмехаясь и паясничая, плясал, не отставая, песчаный вихрь. Рыжий джинн, закручивая в воронку раскалённый песок, дразнил изнывающий от зноя экипаж.
Сидящий напротив меня Ричард Чеддер придвинулся и спросил ни с того ни с сего, стараясь перекричать дуэт рёва двигателя и свиста ветра:
— Эй, Лиз! А ты знала, что председатель Конфедерации — не настоящий?!
— Серьёзно? — Я приподняла очки, смахивая песок с ресниц. — А кто же тогда по всем каналам выступает? Актёр со стажем?
— Да нет же! Голограмма, мать её! — Ричи размахивал руками, словно пытался поймать невидимую муху. — Настоящего-то уже лет десять как в землю положили!
— А какая разница?! — вопросила я, облокотившись на борт кузова. — Решения-то всё равно принимаем не мы с тобой, а тем, кто принимает, на нас глубоко плевать. И всегда было…
«Они просто смотрят на нас сверху и ждут, пока мы сдохнем», — мелькнула мысль, а я поинтересовалась:
— Зачем кому-то фальсифицировать председателя? Ради красивой картинки?!
— Неужели неясно? Нет там больше никакого правительства, только сплошной совет директоров! — Ричи сделал неопределённый жест, будто попытался обнять воздух. — А дурят нас ради порядка, чтобы народ не бузил лишний раз! Пока получается, но скоро всему этому придёт конец!
— С чего бы? — хмыкнула я, но тут же вспомнила слова Альберта. «Я собираюсь сделать то, что не удалось Каптейну — освободиться от Земли».
— Скоро какая-нибудь из планет хлопнет дверью и объявит: «А вашу куклу мы не признаём!» И всё, понеслась! Империя рухнет, как карточный домик.
«В первый раз на Пиросе — а уже чует, к чему всё идёт», — подумала я. — «Ну и славненько. Значит, мы в одной лодке».
— Нюх как у ищейки, — усмехнулась я. — Ты всего два дня здесь, а уже пронюхал, куда ветер дует, да?
— Вот! — Он оживился. — А ты меня ещё в конспирологии обвиняла!
— Я об этом и слова ни сказала. Просто… — я махнула рукой, глядя на пылающую пустыню. — Какая разница, кто дёргает за ниточки, если нас всех прокрутит через эту мясорубку?
— Разница в том, кому потом рога отшибать! — парировал он. — У любой мясорубки есть ручка и тот, кто её крутит!
— Ну отшибёшь ты пару рогов — и что? — бросила я, откинувшись на ящик с консервированными припасами. — У этого демона всегда вырастают новые. И вообще… Хватит с меня политики. Здесь одни ломают чужие куличики, а другие делают вид, что так и должно быть…
«Конечно, я не скажу ему, кто дёргает за эти ниточки — потому что Альберт уже подвесил за них меня саму», — подумала я. — «Да и вообще… скоро эти ниточки подпалят с нескольких сторон сразу»…
Двигатель взревел, машина подпрыгнула на насыпи и грузно ухнула на песок, а нас подкинуло в воздух. Чуть не вывалившись за борт, я стукнула кулаком по крыше кабины и прокричала:
— Полегче там, Софи! Не дрова везёшь!
Мы втроём — я, Оливер Уэст и болтун Ричард — сидели в открытом кузове, словно на раскалённой сковороде, возле обтянутых крепёжными тросами газовых баллонов, ящиков с припасами и тюков со снаряжением, а к самому горизонту тянулась оранжевая пустыня — слепящая и безжалостная. В стороне и чуть сзади мелькал в пылевом облаке второй вездеход, замыкающий пару. В его корму крепко вцепился прямоугольный бронированный прицеп на трёх парах таких же, как и у машины, двухметровых колёс. Обратным рейсом в прицепе планировалось увезти всё, что нам удастся собрать, будь то документы, научные образцы, объекты испытаний или даже ценные заложники.
Третий крытый вездеход с десятком вооружённых наёмников на борту отстал на пару километров и мчал за нами во весь опор, поднимая пыльные столбы где-то позади. Белое небо, палящая оранжевая тарелка Мю Льва, клонившаяся к горизонту, и злобный горячий ветер, бросавший в лицо горсти песка — эта троица была нашими постоянными спутниками последние двое суток, пока мы неслись на юг, в сторону лавовых полей Пироса…
На юге же, прямо перед нами нависала стена бурого хаоса. Грозовой фронт пожирал небо, а ветер предвестником бури уже свистел в щелях кузова. Я включила коммуникатор:
— Софи, сколько до точки?
— Километров четыреста, не меньше. — Звонкий голос Софи Толедо, пилота головного вездехода, звучал отчётливо и бодро, словно она везла туристов на курорт. — Это впереди то, о чём я подумала?
— Не знаю, о чём ты подумала, но прямо по курсу песчаная буря, и объехать её уже не получится, фронт широкий. Вокруг совсем пусто, мы тут словно мишени не полигоне.
— Неужто ты расстроилась, что нет придорожного мотеля с бассейном и спа? — В голосе Софи звучала привычная насмешка.
— Мне хватит мягкого кресла. От твоего вождения у меня уже позвоночник в трусы ссыпался, — заметила я.