Пешки работали посменно. Сержант руководил восстановлением контуров. Квир, когда мог, помогал сам, хотя его офицерская подготовка в таких вопросах уступала практическим знаниям Унт Сера. Они наплавляли куски брони, латали пробоины, перебрасывали временные энерговоды, отключали всё, без чего можно было обойтись, и собирали схемы, от которых любой корабельный инженер либо заплакал бы, либо попытался бы немедленно их арестовать за надругательство над здравым смыслом.
Но на двенадцатый день реактор удалось запустить. Пусть и частично, пусть и не по инструкции, — главное результат.
Часть систем ожила. Внутри бота снова появился свет, заработали минимальные контуры управления, вернулась связь между креслом пилота и основными узлами. До полноценной машины ему было далеко, но теперь это снова был корабль, а не бронированный гроб с остатками десанта внутри.
Орбита тем временем продолжала снижаться.
На одиннадцатый день ремонта Квир застал Унт Сера на краю плац-палубы. Сержант сидел, свесив ноги в пустоту, и смотрел вниз, туда, где под ними проплывала планета.
Квир подошёл и остановился рядом.
— О чём думаешь?
— Да так, — ответил сержант после короткой паузы. — О всяком.
Генерал истолковал это по-своему и сел рядом, тоже свесив ноги за край. Под ними медленно двигался чужой мир. Где-то там были леса, горы, реки, моря, возможно, жизнь.
— Страшно? — спросил Квир.
Унт Сер покачал головой.
— Нет. После всего, что было, меня вряд ли можно чем-то напугать.
— Не зарекайся. Вселенная не любит таких уверенных.
Сержант промолчал.
Квир откинулся назад, упираясь руками в неровную поверхность палубы, и посмотрел на звёзды. Он пытался найти знакомые созвездия, но не узнавал ни одного. Это могло ничего не значить. После гиперперехода их могло выбросить куда угодно, на тысячи парсеков от известных маршрутов, в пустую область, в дальний рукав, в давно картографированный сектор под таким углом, что без нормальной навигации он казался чужим. Но в глубине сознания уже шевелилась неприятная мысль: они слишком далеко. Не просто потерялись, а оказались там, где их никто никогда не найдёт.
— Сержант, мы прошли там, где споткнулись бы все умнейшие представители нашей расы. Выжили там, где другие погибли бы не с вероятностью, а с гарантией. Я научился замечать такие вещи. То, что мы до сих пор живы, — это уже не везение, а статистическое издевательство над здравым смыслом.
— Возможно, — пожал плечами Унт Сер на этот спич генерала.
А тот в свою очередь продолжил:
— Перед нами целый мир. Нет? А, ну, под нами, если быть точным. Остался последний шаг до спасения. Ты же не думаешь, что удача откажет нам в такой малости?
Унт Сер долго смотрел вниз.
— Не знаю, генерал. Не знаю.
Он поднялся, будто разговор был окончен, и направился к боту.
— Погоди, — окликнул его Квир. — Давно хочу спросить. Пешка, который нашёл меня в душевой, успел доложить, что обнаружил выжившего. Почему ты не отправил других ему на помощь?
Сержант остановился.
Несколько секунд он стоял спиной к генералу, потом медленно повернулся. За визором его шлема не было видно лица, но Квиру вдруг показалось, что за этой непроглядной маской таится нечто тёмное, ненормальное. Будто не человеческое. Что-то более глубокое и неприятное, на грани восприятия.
— Почему я не отправил других Пешек? — уточнил Унт Сер.
— Да.
Сержант смотрел на него молча. Слишком долго для простого ответа.
Потом пожал плечами.
— Знаешь, генерал… я буду готов ответить на этот вопрос там, — он указал пальцем вниз, на планету. — Когда спустимся. Главное — выживи.