В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А Надежда Ивановна была рада, что заполучила такую союзницу, как Светлана, в ее затяжном поединке с Почушкиным.

Первая схватка с сектантом произошла у Светланы, когда покидала село Вознесенское лучшая подруга Лизы — Клава Ветлугина.

Женился на Клаве шофер Афанасий Русанов. Не понравилась ему судьба сельского механизатора, потянуло его в город, особенно после того, как начали говорить об Азанской области далеко не лестное. Многие из бывших городских ребят и девчат, приехавших сюда по комсомольским путевкам, покидали село. Трудно все это переживала Светлана, тем более что уже ничего не могла противопоставить разочарованию ребят и девушек как секретарь обкома комсомола: теперь она просто учительница вот в этом селе Вознесенском. Лиза провожала Клаву до пристани на Оке. Ушла с ними и Светлана. Не доходя до пристани, свернули в березовую рощу, присели. Лиза сорвала ромашку, протянула Клаве и сказала тоскливо:

— На, засушишь на память...

Клава приняла цветок, ткнула его в нос и вдруг крепко обняла Лизу, расплакалась.

— Прости меня, Лиза, я знаю... предательство это. Да, да, самое настоящее! Голову отвинтить мне мало...

— Не надо, Клава, такое страшное говорить.

— А хочешь, я ультиматум Афоньке! Не хочешь со мной в деревне — катись хоть в Рио-де-Жанейро! Только люблю я его, окаянного, ой люблю, и пойду, дура набитая, за ним на край света.

— Ну вот, почему же дура, — возразила Светлана.

— Нет, дура! Конечно, дура безвольная! — казнила себя Клава.

— Да что уж там, чему быть, тому быть, — вытирая косынкой заплаканное лицо, сказала Лиза.

— Если и с тобой такое случится, а там и с другими, останется наша Надежда Ивановна одна у своего окошка. — Клава затормошила Лизу, схватив ее за плечи. — Дай мне слово, что ты ни за что такое не сделаешь! Я знаю, у тебя вон какой характер! Ты сама кого хочешь заставишь идти за собой на край света, не то, что я, размазня несчастная...

— Заставлю, Клава, будет как миленький тут со мной жить...

Из кустов неожиданно вышел Почушкин. Склонился на тяжелую суковатую палку, снял темные очки, покачал длинноволосой давно не мытой головой и тихо сказал:

— Уйдешь и ты.

— Опять... опять вы как из-под земли! — Лиза вскочила, сжала кулачки. — Кто вам дал право шпионить за нами?

— А ведь и правда, неприлично получается, — сказала Светлана, невесело разглядывая Почушкина. Тщедушный, в черной неподпоясанной рубахе, босой, с жиденькой бородкой, он производил впечатление человека беспомощного, убогого и потому безобидного.

— Я не шпионю, я наблюдаю, — с печальной улыбкой сказал Почушкин. — И живет в душе моей двоякое чувство. Я и рад, ох как рад! — Вскинул руку, как бы призывая небо в свидетели. — Рад, что гордыня людская терпит такое сокрушительное посрамление. И до слез жалко мне вас, сознающих бесплодность тщеты своей...

— Быть мне в тюрьме. Убью попика этого, ни за что засудят девку, — с тихим ожесточением сказала Клава. — А по-хорошему-то медаль полагалось бы на грудь нацепить. — Вдруг закричала: — Рад, апостол босоногий, что по-твоему оказалось: уходит Клава, покидает Лизуху свою! Но знай, не струсила я, не изверилась! Любовь распроклятая меня доконала!

— Э, нет, все гораздо сложнее, — сказал Почушкин, по-прежнему печально улыбаясь. — А избранник твой почему не остается здесь?

— Не твое дело, не суйся в нашу личную жизнь! — бесновалась Клава.

— Ну, ну, успокойся. — Почушкин как бы погладил Клаву по голове. — Унижая ближнего, не найдешь в душе умиротворения, это все равно, что лить керосин в огонь. Так вот и рад я уходу твоему и опечален. Диалектика. Единство противоположностей. Как видите, все сообразно в вашей материалистической философии.

— И все-таки больше похоже, что вы торжествуете победу, — сказала Светлана, вглядываясь в слепящую даль Оки. — Не рановато ли?

— Что вы, я соболезную. Вам, вам лично тоже. Мне горько, что и вас чрезмерная гордыня подвела к жизненному краху. Может, не так?

— А знаете, Почушкин, это ведь вас сжигает гордыня, — сказала Светлана, поглядывая на приумолкнувшую, подавленную Лизу. — Пророком себя возомнили. В предсказаниях ваших много общего знаете с кем? С теми, кто, глядя на просчеты Азанщины, поет отходную всей России. «Голос Америки» или там «Би-Би-Си», наверное, слушаете?

— Слушаю...

— Чувствуете, как у вас синхронно получается?

— Ай, нехорошо запрещенным приемом пользоваться.

— Когда вы с настырностью самого изысканного демагога на беде нашей, на просчетах играете, — это, видите ли, по-вашему, честный, по всем правилам бой. А если кто-нибудь возразит вам со всей категоричностью, вы сразу же руками за живот хватаетесь: ой, люди добрые, меня ударили ниже пояса! Иногда вам удается кое-кого и разжалобить, прохиндей вы преотличный...

— Не можете в споре не прибегнуть к бранным словам. Простим великодушно слабому его слабость, — сказал Почушкин, смиренно потупив глаза.