Старик не ответил на приветствие, развел руками.
— Вот видишь, что получается, — явно пожаловался он, и вдруг повело его в мужиковатую грубость. — Хреновина с морковиной получается! — Ткнул в сторону Светланы пальцем, не глядя на нее. — Вот возьму за волосы и поволоку домой!
Калинкина помолчала, гордая в своем невольном отчуждении.
— Зачем же так? Поволоку...
Светлана схватила руку старика, прижалась к ней лицом.
— Да шутит он, Надежда Ивановна... Шутит. Себя перебороть грубостью хочет. — Подошла к окошку, зябко поежилась. — На улице даже вечером духота, а меня знобит.
— Ты еще заболеть не вздумай! — изображая бог весть какую строгость, погрозил Денис Денисович пальцем. Мгновение смотрел на Калинкину осоловелым от горя взглядом, спросил излишне громко, чтобы взять себя в руки: — Ну что, глава «России», воюешь?
— А угадал, Денис Денисович! — охотно подхватила Калинкина, не упуская случая разрядить обстановку. — Целый день со строителями воевала. Халтурят, Денис Денисович, подрядчики. Не коровник строят, а скотомогильник. Прораб все «вспрыскивания» домогался. Подай ему в день три литра самогона, и все тут.
— Ну, дала вспрыскивание?
— Учудила, Денис Денисович. У тебя научилась, твоя школа. Ох и учудила!
— А ну, ну! — обретая обычную свою живость, воскликнул Ганин и даже кивнул в сторону Светланы головой, приглашая вникнуть. — Прораб-то, поди, Никиток Храпов.
— Он самый. Никогда не просыхает.
Надежда Ивановна опустилась на стул, чему-то рассмеялась, пытаясь сдерживать себя: простите, что не ко времени смех меня разбирает.
— Ну, так что ты там учудила? Выкладывай! — властно потребовал старик. — Знаю я вас, баб, — чуда на копейку, а смеху на рупь.
— Ой, Денис Денисович, чуда на всю сотню, пожалуй!
И снова засмеялась Калинкина, запрокидывая голову и закрывая лицо руками. Заметив, что и Светлана ждет рассказа о «чуде», встала, прошлась по комнате, переполненная каким-то мстительным озорством:
— Подговорила пять баб самых отчаянных. Пришли с покосов разнаряженные. Особенно Нюшка Солодарева. Мужики от одного ее взгляда обалдевают...
— Ну а дальше, дальше что? Не томи! — изнемогал от нетерпения старик Ганин. — Может, в кустиках самогоночки ему преподнесли?
Надежда Ивановна продолжала хохотать, то закрывая лицо руками, то прижимая ладони к животу.
— Да карболкой я вооружила их, а не самогонкой!.. — наконец выпалила самое главное, продолжая охать и стонать. — Хотела скипидаром — не нашлось.
— Мать честная! — Денис Денисович схватился за голову, догадываясь, чем окончилось «вспрыскивание».
— А они его в ку-у-стики. — Надежда Ивановна провела перед собой руками, как бы что-то ласково расстилая понизу. — Присядь, касатик, сейчас тебе чарочку поднесем, да и сами пригубим.
— Ну а штаны, штаны-то с Титка содрали?! — дознавался Денис Денисович, готовый, кажется, перевернуть стол, если не подтвердятся его самые лучшие надежды.
И тут уже не выдержала и Светлана, расхохоталась. Это был удивительный хохот. Он пришел как спасение, как глоток воздуха, когда выбрасывает человека из омута к свету.
— Содра-а-а-али! — не сказала, а пропела Надежда Ивановна, — и карболкой ему такую дезинфекцию устроили!..
Надежда Ивановна повалилась на кушетку, упиваясь ликованием старика Ганина.
— Ну, Надежда! Ну и сообразила! Уж я тебя, голубушка, распропагандирую! Во, молодец! Уж я про твое вспрыскивание.... Лучше бы, конечно, скипидаром, но дезинфекция тоже хорошо!
Денис Денисович не договорил, обнял трясущуюся от смеха Светлану, мазанул согнутым пальцем у нее под глазом, смахивая слезу.
Надежда Ивановна поднялась с кушетки:
— А он в суд не подаст? За хулиганство...