В стране синеокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да вы что! — не позволил договорить Александр Степанович. — Сегодня же буду дома. Уже позвонил, чтобы к вечеру собрались, доложили обстановку.

— Обстановка, в общем-то, по всей области очень сложная. Необходимы кое-какие маневры. Учти, никто не допустит, чтобы мы с тремя планами провалились. Теперь это вопрос чести, престижа...

— Ну а если реальное положение...

— Никаких «если»! Поезжай спокойно домой и жди. Вызовем на днях всех секретарей райкомов. Порыбачь денек-другой, ушицы похлебай...

— Нет уж, не до ухи, когда заварилась такая каша...

Аркадий Денисович скривил лицо в кислой гримасе, поскреб карандашом за ухом:

— Ох, и не нравится мне твое настроение. Да и не только мне... Задумайся.

К вечеру Кондрашов уже был в Серпилине. Едва повстречавшись с семьей, ушел в райком. Раздраженно слушал информации ответственных работников района, то и дело задавал самые неожиданные вопросы, наконец мрачно заключил:

— Картина ясная. Завелись и в нашем районе волшебники. Что ты думаешь по этому поводу, Алексей Тимофеевич?

Лосев невозмутимо выдержал свирепый взгляд Кондрашова, ответил туманно:

— Главное, Александр Степанович, сейчас ощутить климат на сегодняшний день. Насколько я понимаю, задача в том, чтобы хозяйственный аспект подчинить политическому...

Кондрашов уперся в стол локтями, прижав крепко сомкнутые кулаки к скулам.

— А ну, ну, ну, друг мой любезный, растолкуй пооткровеннее...

В это время дверь отворилась, и на пороге возникла Дарья Николаевна Комаркова. В черном платье, повязанная темным в белый горошек платочком, с тоскливыми, укоризненными глазами, она показалась Кондрашову почти видением. Прошла минута, а Комаркова все-таки стояла на пороге, медленно перебирая невесомыми руками кончики платочка. Что-то властное было в ней и в то же время беспомощно-трогательное.

— У нас заседание, Дарья Николаевна! — стараясь, чтобы прозвучало как можно мягче, сказал Лосев и даже улыбнулся, но улыбка вышла нервически судорожной.

— Знаю, — тихо, вместе с глубоким вздохом сказала Комаркова. — Потому и пришла, хоть и не звали.

— Ну если не звали, значит, так было нужно, — Лосев широко развел руками с видом добрейшего человека, обескураженного неловкостью.

— Проходи, Дарья Николаевна, — с трудом овладев осевшим голосом, сказал Кондрашов. — Садись вон в то кресло.

— Нет, я уж тут вот, у двери на стульчике. — Комаркова бесшумно подошла к стулу, осторожно присела. — Слава богу, встал на ноги, Александр Степанович, — сказала она секретарю райкома. — Вовремя встал. Я сюда по делу. Не забыл, поди, про эту самую проверочную комиссию, и что я в той комиссии как-никак председатель.

— Ты, мать, председатель не просто проверочной комиссии, а областной общественной по проверке соцобязательств, — терпеливо, с сыновьей снисходительностью сказал Лосев. — А ты хочешь надеть на себя хомут какого-то ревизора. У тебя без того хлопот полон рот.

Глядя мимо Лосева, Комаркова сказала в пространство перед собою:

— Проверка, она и есть проверка, чтобы, значит, глаза были и соображение, куды идет дело...

Еще не одолев больничную слабость, Кондрашов чувствовал, как его обволакивает знобкая испарина. Порой на какое-то самое малое мгновение сознание мутилось, и он опять воспринимал Комаркову, как видение, будто во сне пришла, и не в простом сне, а в том, который потом долго заставляет гадать: к чему бы такое привиделось?

— И куда же, Дарья Николаевна, дело идет? — наконец спросил Кондрашов, едва останавливая себя, чтобы не попросить всех из кабинета: не мешайте, я хочу слышать только эту женщину.

— Началось-то все вроде бы куда-а‑а как славно. Думали, как лучше сделать. А вот, похоже заблудились...

— Ты что, мать? — строго возвысил голос Лосев. — Ты понимаешь, каким словом обмолвилась? Даже самый распоследний маловер и злопыхатель на такое не решится...

Комаркова на сей раз вскинула неправдоподобно спокойные глаза на Лосева и, как бы убедившись, что смутила и его, такого бесстыжего, сказала ровным голосом:

— А ты не стращай, не стращай. Вот скоро Илларион Степанович должен приехать. — Подняла руку, показала пальцем на дверь, будто человек, о котором она вела речь, вот он, уже на пороге. — Ему всю правду надо сказать. Всю как есть.

И долго виделся потом Кондрашову жест невесомой руки Комарковой, словно не на дверь она показала пальцем, а ткнула прямо в душу ему.

— Плох ты еще, Александр Степанович, — доносился до его сознания голос Дарьи Николаевны. — На волю бы надо. Окно-то пошире откройте... Уж лучше я завтра тебе обо всем скажу, на поле где-нибудь...