Скорее всего… Плен.
И теперь моё вмешательство позволило его воле снова закрепиться в настоящем.
Мёртвое время отдало мне три отпечатка, но четвёртый человек остался жив. Возникло противоречие. Реальность перестроила цепочку событий, подбирая равновесие между прежним настоящим и новым фактом.
Изменение ударило не по случайному человеку. Оно прошло через меня. Через того, кто вынес сферы.
Вика…
Почему именно она?
Я прикрыл глаза, перебирая возможные причины.
Вика — мой прямой потомок. Её рождение зависит от десятков решений, сделанных после моего возвращения. Достаточно изменить одну встречу, один день, одну ночь или один разговор — и её временная линия сдвинется.
Я стиснул зубы, не позволяя ярости выплеснуться наружу.
Нет. Злость и паника подождут.
Вика не исчезла окончательно. Я всё ещё ощущаю её.
Очень слабо. На самой границе восприятия. Не через родовую связь и не через кровь в привычном понимании. Отклик идёт откуда-то издалека, проходя не сквозь пространство, а сквозь время.
Она не находится в этом мире и не существует в нынешнем настоящем. Однако её линия ещё сохранилась.
Словно реальность отодвинула дочь за тонкую стену, но не смогла оборвать связь окончательно.
Но как бы страшно ни звучала подобная мысль, хорошо, что исчезла именно Вика.
От осознания собственной формулировки пальцы болезненно впились в ладони.
Ни один отец не должен радоваться исчезновению ребёнка… Только здесь речь не о выборе между дочерью и кем-то ещё. Речь о возможности вернуть того, кого коснулось временное изменение.
Вика — моя прямая наследница. Она носит наследие Вайторлов и находится в прямой связи со мной, благодаря чему я могу найти её даже за пределами изменённой реальности.
Исчезни Аня, Эйр или кто-то другой, найти точную линию оказалось бы намного сложнее. Они взрослые. Их судьбы переплетены с тысячами людей, государствами, войнами и решениями. Изменение могло унести их в любое ответвление.
Вика остаётся ребёнком. Её временная линия короче. А связь со мной — сильнее.
Я вытащу её. Неважно, насколько глубоко придётся зайти во временной поток. Никто не смеет трогать моего ребёнка. И если я её не отыщу в ближайшее время… Я заставлю этот мир вспомнить, как он уже однажды просил меня не вмешиваться в происходящее.
— Серёжа…
Тихий голос Аяны вырвал меня из расчётов.
Я открыл глаза.
Девушка стояла рядом, с тревогой всматриваясь в моё лицо.
— Да, — немного хрипло ответил я, заставляя себя вернуться к происходящему. — Я уже иду.
Подойдя к двоим, присел на корточки возле Ани. Вблизи повреждения выглядят намного хуже.
Аня, болезненно поморщившись от движения энергии, приоткрыла веки.
Несколько секунд она рассматривала моё лицо. Взгляд оставался мутным от истощения, но её внимательность никуда не исчезла.
— Что с тобой…? — тихо спросила она, с тревогой пытаясь приподнять руку. — На тебе лица нет…