Он видел, как гулял с детьми, рассказывал им истории, учил держать слово, укладывал Аяну спать и возвращался поздними ночами, каждый раз находя дочь у двери.
Аяна всегда тянулась к нему сильнее остальных. Возможно, поэтому он её и разбаловал.
Аяна спорила, требовала объяснений, пыталась участвовать во взрослых разговорах и обижалась, когда отец отправлял её спать. Однако она не подвела. Выросла сильной, научилась принимать решения и в итоге приняла на себя Японию, когда сам Акихиро уже не мог удерживать страну.
Гордость за дочь согрела падающее сознание, но тьма продолжала тянуть вниз.
Воспоминания становились старше по времени, Аяна же уменьшалась.
Вот ей десять. Затем семь. Пять.
На самом дне на миг вспыхнул день рождения Аяны: первый крик, крошечные пальцы, крепко сомкнувшиеся вокруг его руки, и чувство, с которым не сравнивалась ни одна победа. Следом память перенесла его на четыре года вперёд, к одному из самых дорогих дней.
Дворцовый сад заливало летнее солнце. На ветвях пели птицы, ветер шевелил листву, а четырёхлетняя Аяна сидела у него на руках и весело смеялась.
Он поднял дочь выше, прямо к свету.
Девочка, радостно взвизгнув, раскинула руки и ноги, изображая полёт, а длинные волосы разлетелись вокруг маленького лица.
— Я лечу, папа! Смотри! Я лечу!
Акихиро рассмеялся вместе с ней и сделал несколько шагов по дорожке, позволяя дочери представить себя над дворцовыми крышами.
После он опустил её и прижал к груди. Аяна, всё ещё улыбаясь, обхватила его шею.
— Папа, ты же всегда будешь со мной, правда?
Вопрос прозвучал настолько серьёзно, что Акихиро перестал смеяться.
Он посмотрел в большие доверчивые глаза, погладил дочь по волосам и ответил без малейшего сомнения:
— Конечно. Я всегда буду рядом с тобой, дочка. Что бы ни произошло, родная, знай: папа всегда останется рядом и всегда тебя поддержит.
Воспоминание начало растворяться.
Солнце погасло, сад исчез. Акихиро снова провалился в темноту, однако теперь собственные слова шли следом.
Я всегда буду рядом с тобой.
Обещание повторилось ещё раз. Громче. Настойчивее.
А затем из далёкой реальности донёсся сорванный голос дочери:
— Папа, ты мне нужен! Прошу тебя, не сдавайся!
Что же он натворил…?
Акихиро, даже не ощущая тела, почувствовал, как горло сдавило невыносимой тяжестью.
Он обещал…
Не как император подданной. Не как глава Рода наследнице. Как отец маленькой девочке, доверявшей ему больше всего на свете… И теперь собирался нарушить первое и самое важное слово, данное собственной дочери…?
Нет! Этому не бывать!
Акихиро попытался остановить падение.
Сначала дёрнулся, затем начал загребать руками, хотя никаких рук вокруг уже не существовало. Темнота напоминала густое болото. Каждое движение только сильнее затягивало сознание вниз, а далёкий свет наверху становился меньше.