— Не помрёт. Не переживай.
Кирилл, продолжая тяжело дышать, поднялся сначала на колени, а затем на ноги. Всё тело дрожало, одежда промокла от пота, но он, не желая снова отстать, медленно пошёл вперёд.
Теперь сила императора окружала его тонким коконом. Гул всё ещё ощущался, однако больше не был таким сильным.
Когда Кирилл приблизился к двум чудовищам, белое сияние впереди наконец приобрело форму.
Посреди громадной камеры, стены которой состояли из чистого света, стоял старик.
На нём сохранялись только свободные синие штаны. Худощавое посеревшее тело, несмотря на возраст и болезненную худобу, покрывали крепкие мышцы, а длинная седая борода опускалась почти до пола. Старик сильно сгорбился, глаза смотрели вниз, и всё его внимание сосредоточилось на одной точке пространства перед ним.
Никаких цепей. Никаких видимых ограничителей. Вся камера является тюрьмой.
Старик медленно поднял кулак и ударил.
Пространство перед ним прогнулось. Гул разошёлся во все стороны.
Он снова поднял руку и ударил. На этот раз пространство едва заметно треснуло, словно стекло.
На коже костяшек появились раны, но кровь не стекала обычными каплями. Она словно превратилась в густую желеобразную массу, медленно сползая по пальцам и падая на белый пол тяжёлыми сгустками.
Старик на это не обращал внимания и поднял руку, а затем последовал новый удар.
Он бил каждый раз в одну точку.
— Он столько времени бездействовал, — Илтар, внимательно оценивая повреждения, покачал головой. — Что заставило его двигаться?
— Не знаю, — равнодушно ответил император.
— Может быть… Вайторл?
— Скорее всего, так и есть.
Император посмотрел на старика и поднял ладонь. Перед ним возникла многоуровневая схема пространства вокруг, в которую Кирилл жадно всматривался.
— Он не разрушает тюрьму, — Илтар провёл пальцами над одной из рун. — Удары почти не касаются внешних слоёв.
— Он ищет направление.
— Куда?
Сарнойл несколько секунд молчал, следя, как очередной удар проходит мимо пространства камеры.
— Во время.
Старик снова ударил, и на этот раз Кирилл услышал тихий шёпот:
— Дядя… — едва слышно прошептал старик.
Кулак врезался в пространство снова.
— Дядя…
Новый удар.
— Дядя…
Слово сопровождало каждое движение, и старик бил всё сильнее.