Оставить совет. Подсказать путь. Передать всё, что может пригодиться человеку, которому придётся жить дальше…
Каким же идиотом я был в прошлой жизни…
Считал, что впереди ещё сотни лет. Уходил, искал новые знания и каждый раз откладывал разговоры на потом… Мне казалось, они никуда не денутся. Мы успеем выпить, поспорить, снова собраться за одним столом и однажды наконец поговорить о том, что действительно важно…
Они правы.
Передо мной находятся те, чьими советами нельзя пренебрегать. Они знают меня таким, каким никто в настоящем уже не знает.
Я медленно опустился на траву.
Остальные также начали рассаживаться небольшим кругом. Эльса, как и прежде, заняла место по левую руку.
Длоран и Саюя, обычно выбиравшие противоположные стороны, неожиданно сели ближе друг к другу. Их плечи не соприкасались, но расстояние между ними сократилось до нескольких пальцев. Похоже, оба тоже понимают, что другого подобного мгновения уже не получат…
Орда устроилась рядом с Фартором. Кларисса опустилась напротив меня, сохраняя возможность видеть всех. Харан плюхнулся на траву, вытянув ноги, а Ларн, усевшись последним, взмахнул рукой.
Из пространственного кармана один за другим вывалились кувшины, металлические чаши, запечатанные бутылки, хлеб, мясо, фрукты и несколько блюд.
Часть посуды покатилась по траве, и Харан тут же поймал бутылку, прижав к груди.
— Старший, я всегда знал, что в критической ситуации ты спасёшь самое важное.
— Руки убрал, — Ларн хлопнул его по запястью. — Сначала всем разольём, потом будешь изображать бездонную бочку…
За прозрачным щитом ревут десятки тысяч тварей. Над нами рушится город. В космосе продолжают взрываться корабли.
А мы снова сидим кругом на траве, передавая друг другу чаши и еду, как после очередного тяжёлого похода. Настолько привычная картина среди конца света выглядит почти неправильной. И одновременно единственно верной.
Ларн наполнил мою чашу первым.
— Расскажи нам всё, братец Шель. Не бойся ранить кого-то из нас. Мы вместе прошли слишком многое, чтобы последние мгновения тратить на красивую ложь.
Он оглядел каждого, задержав взгляд на Эльсе.
— Даже если в твоём будущем нас уже нет, там остался ты. Значит, мы сделаем всё, чтобы хотя бы ты сумел стать счастливым.
Я посмотрел на лица друзей. Теперь уже прямо. Закрыл глаза, сделал медленный вдох и снова открыл.
А затем начал рассказ. Без утайки и без попытки защитить их от истины.
Я рассказал о суде и о Ничто. О четырёх столетиях одиночества, превративших время в бесконечную череду одинаковых дней. О Вратах, доспехе, последней попытке сохранить себя и о пробуждении в слабом земном теле.
Рассказал о прежнем Сергее, чья душа не исчезла. О новой семье. О Грише, Яне, Ане, Тине, Ольге, Егоре, Славке, Кирилле и всех остальных, кто постепенно превратил чужой мир в дом.
О Роде, который вырос вокруг меня не благодаря крови, а благодаря выбору.
О войнах, предательствах, разломах, богах, древних врагах и новых обязательствах.
О тех, кого успел спасти. И о тех, к кому опоздал.
Я называл имена. Не скрывал собственных ошибок и не смягчал то, что случилось с каждым из сидящих рядом.
Никто не перебивал.
Почти все слушали, сохраняя лица, и лишь Эльса сидела на коленях, опустив взгляд в траву.
Я говорил долго.