— Думаю, я совершила ошибку, переехав в эту квартиру.
— Почему?
Я снимаю полотенце с его плеча и поворачиваюсь лицом к сушилке.
— Всё разваливается. От шкафов до пола. А на днях, когда я попыталась набрать ванну для Блейк, горячая вода отключилась.
Когда ладонь Эммета обвивается вокруг моей талии, пара его пальцев проникает под тонкий материал моей одежды. Если не считать того, что он держал меня за руку, это первое настоящее прикосновение кожа к коже между нами, и я упираюсь ладонью в столешницу перед собой, пытаясь удержаться.
Вау.
— Билли, посмотри на меня.
Я качаю головой, на глаза наворачиваются слёзы. Я решительно настроена никому не показывать, насколько мне тяжело.
— Просто дай мне секунду, хорошо?
Учитывая, как он меня обнимает, мы оба знаем, что рискуем быть замеченными.
— Боюсь, этого недостаточно. Посмотри на меня, — его голос звучит тверже, за ним скрывается требование.
— Я и так достаточно усложнила тебе жизнь, — говорю я, комкая полотенце в левой руке. Мне хочется швырнуть его в чертову стену от отчаяния.
Эмметт обхватывает мою талию и медленно разворачивает меня к себе.
Господи… Боже… он выглядит как чёртова мечта. Волны каштановых волос падают ему на лоб, едва касаясь черной оправы очков.
Его взгляд опускается к моим губам, и он закрывает глаза, словно ему больно.
— Ты приняла абсолютно правильное решение, когда переехала в ту квартиру. Да, ей нужен ремонт, но она твоя. Дом для тебя и Блейк, место, которое ты можешь обустроить как захочешь. В тот день, когда ты переехала, я увидел это в твоих глазах, в том, как ты кружилась по кухне со своей малышкой. Это было началом чего-то нового для тебя.
— Как долго ты наблюдал за мной?
Он просто улыбается мне сверху вниз, всё ещё держа руки на моей талии. Клянусь, я чувствую, как его большие пальцы поглаживают мою кожу, но не решаюсь опустить взгляд, чтобы проверить.
— Достаточно долго, чтобы понять: ты, без сомнения, худший танцор в мире.
Я сопротивляюсь, рука, сжимающая полотенце, теперь прижата к его груди.
— Возьми свои слова обратно.
Он качает головой, и, клянусь, когда он опускает ее ниже, он подумывает о том, чтобы прижаться своим лбом к моему.
— Нет, никогда. По крайней мере, пока ты не признаешь, что ты крутая мама, которая взяла жизнь под контроль и обзавелась собственным жильём.
Я игриво прищуриваюсь.
— Я обалденная мама, которая взяла жизнь под контроль и обзавелась собственным жильём...даже если я всё ещё ужасная танцовщица.
Его лицо расплывается в улыбке, от которой мокнут трусики.
— Хорошая девочка.
Я ничего не могу с собой поделать; слова срываются с моих губ водопадом.
— Может быть, однажды ты пригласишь меня потанцевать и покажешь, как это делается.
Я готовлюсь к тому, что он отстранится или хотя бы уберет руки. Он не делает ни того, ни другого, удерживая меня на месте, прислонив к стойке, грудь поднимается и опускается быстрее, чем раньше.