— Я не уверена, какой ущерб можно нанести половником.
Эммет склоняет голову набок, изучая выражение моего лица.
— Думаю, это зависит от того, насколько зол нападающий. Лично я знаю одну огненно-рыжую девушку, которая полностью оправдывает свою репутацию. Если она не язвит мне, то пытается уязвить мое эго из-за нашей разницы в возрасте.
Несмотря на моё дерьмовое настроение, я не могу удержаться от улыбки.
Он протягивает руку, забирает у меня из рук половник и вилку и кладет их в посудомоечную машину.
— Что происходит, Билли? — он повторяет свой предыдущий вопрос.
С того момента, как наши взгляды встретились, он не отводит глаз, и тяжесть его взгляда я чувствую до кончиков пальцев ног.
— На этот вопрос я не могу ответить.
Между нами почти нет свободного пространства. Он смотрит на моё левое запястье; на нём изящный браслет из розового золота с буквой “Б”, который он подарил мне после рождения Блейк. Мне он так нравится, и я сказала ему об этом сразу после того, как открыла коробочку.
— И почему же?
Половина бокала вина, выпитого мной ранее, обжигает мне щеки, или, может быть, это из-за его близости. В любом случае, я знаю, что показываю, как сильно этот мужчина влияет на меня.
В кремовом шёлковом топе на бретелях и чёрных кожаных брюках, подчёркивающих мою соблазнительную фигуру, я знаю, что хорошо выгляжу сегодня вечером, и мне не стыдно признаться, что я постаралась сегодня, зная, что Эммет придёт. Я думал, что он пропустит ужин после того, что произошло, но мне я должна была понимать — он никогда не подведёт моих родителей.
И это то, кем он является — другом моих родителей.
Я глубоко вдыхаю и опускаю взгляд на его одежду — белую рубашку с расстегнутым воротом, открывающую вид на волосы на груди, а также на его подтянутое тело, к которому я имела удовольствие прикасаться не так давно. Эмметт умеет выглядеть непринуждённо — рукава закатаны до локтей, часы TAG Heuer украшают мускулистое запястье.
Мой рот наполняется слюной, и я сглатываю, стараясь взять себя в руки.
— Потому что ты уже ясно дал понять, что мы больше не будем говорить о нас.
Он облизывает губы, но не потому, что хочет поцеловать меня, даже если я надеюсь, что такое искушение приходило ему в голову.
— Я думал, мы договорились, что так будет правильно?
Он прав; договорились. Не то чтобы это помогло подавить потребность.
— Просто всё кажется неловким, вот и всё, — я наклоняюсь и беру кухонное полотенце со стойки позади него, собираясь вытереть посуду, которую мама уже помыла.
Раздражённый Эммет практически выхватывает его у меня из рук, перекидывая через левое плечо.
— Поговори со мной, Билли. Я не хочу потерять тебя из-за того, что всё стало немного странным. Это последнее, чего я хочу.
Резко вдохнув, я медленно качаю головой.
— Я бы сказала, что уже слишком поздно, ты так не думаешь?
Эммет придвигается ещё ближе. Если бы между нами не было разницы в росте, мы бы оказались нос к носу. Вместо этого он возвышается надо мной, склонив голову, а в глазах горит желание, которое я не могу разгадать.
Хочу верить, что дело во мне, но, кажется, ему просто нужны ответы.
— Если ты несчастна, тогда тебе нужно сказать мне. Я не хочу, чтобы ты страдала, тем более из-за моих слов или поступков.
Я отвожу взгляд к окну, по которому барабанит дождь. Бессмысленно идти по старому пути. Мы уже установили границы, и я не собираюсь быть безрассудной и испытывать его силу воли, даже если мое тело кричит об этом.
— В моей жизни сейчас всё так далеко от идеала. Что — то я могу контролировать, а что — то — нет. Я не несчастна, Эмметт, но мне нужно сосредоточиться на том, что действительно пойдёт мне на пользу.
Его брови поднимаются почти до линии волос, но он больше ничего не говорит.