Я фыркаю от смеха.
— Назовём это женской интуицией, — она прищелкивает языком. — Мой лучший совет? Сосредоточься на тех, кто сейчас рядом с тобой и поддерживает тебя.
Они
— те люди, которые имеют значение.
Перед глазами тут же всплывает образ Эмметта, и я почти физически ощущаю его грубую ладонь на моей. Мы почти не общались с того дня в парке, вся поездка подошла к неловкому концу, когда я выставила себя полной дурой — практически спросила его, было ли когда-нибудь что-то между нами.
О чём, чёрт возьми, я только думала?
Я морщусь от этого воспоминания и смотрю на Коллинз, которая размешивает сахар в своём кофе.
— Кажется, я уже испортила дружбу с одним из этих хороших людей.
Она пожимает плечом.
— Ну, если это так, значит, он, вероятно, и не был твоим человеком с самого начала.
Я быстро смотрю в сторону туалетов и вижу, как мама выходит, разговаривая по телефону, и поднимает в воздух палец, показывая, чтобы я подождала.
Понимая, что у меня есть ещё пара минут с ней наедине, я решаю воспользоваться моментом и выложить свой провал почти незнакомке, которой, если честно, доверяю больше, чем большинству людей, которых знаю.
— А что если я скажу тебе, что человек, с которым я всё испортила, на четырнадцать лет старше меня, лучший друг моего отца, а его бывшая жена дружит с моей мамой? — я решаю опустить ту часть, что он известный игрок НХЛ.
Глаза Коллинз широко раскрываются от удивления.
— Ты с ним переспала?
Я быстро качаю головой.
— Нет. Нет, я с ним не спала, — я съеживаюсь. — Но я спросила его, было ли что-то между нами, — и снова съеживаюсь. — И потом стало немного неловко, и мне захотелось просто провалиться сквозь землю прямо там.
Она лишь посмеивается и отпивает кофе.
— Значит, он из тех горячих дядюшек, да?
Мой кивок говорит сам за себя. Она заинтересованно приподнимает бровь.
— И ты говоришь, что его бывшая жена дружит с твоей мамой?
Я снова киваю.
Она издает взволнованный звук, и я усмехаюсь.
— Девочка, тебе нужно переспать с ним.
Мой взгляд падает на Блейк, которая, к счастью, сейчас спит.
Коллинз одними губами извиняется передо мной, прежде чем продолжить свою болтовню.
— Запретный плод сладок. Если между вами тогда возникла неловкость, значит, в твоём вопросе была доля правды, — на указывает на свой живот. — Интуиция никогда не врёт, и я говорю тебе: он на тысячу процентов запал на твоё горячее тело, — она подмигивает, и я краснею. — Если он свободен, как и ты, повеселись немного. Ты ничего не можешь поделать с тем, к кому тебя тянет.
Её совет — либо лучший, либо худший из всех, которые я когда-либо получала. Тут нет золотой середины.
Я прикусываю губы, как раз в тот момент, когда мама заканчивает разговор и возвращается к нам.
Я встречаюсь взглядом с Коллинз, и меня охватывает редкий прилив азарта.