Я не двигаюсь с места, терпеливо ожидая, когда она вернется, чтобы мы могли продолжить наш разговор. Я хочу знать, что её так тревожит.
— Что ты имела в виду? — повторяю я свой вопрос, когда она выходит из спальни с радионяней.
Билли ставит её на кухонную стойку, а затем подходит и встает передо мной, по крайней мере, немного ближе, чем раньше.
Сняв с запястья черную резинку для волос, она легко собирает свои длинные волнистые волосы в пучок, хлопая ладонями по бедрам, когда заканчивает.
Мне бы следовало смотреть ей в лицо, но за последние недели я понял, что мои глаза любят меня предавать, вместе с моими моральными принципами.
Поэтому я смотр., как обтягивающие черные леггинсы облегают её ноги идеальной формы.
— Это просто песня о женской силе, которая помогает мне чувствовать себя не так паршиво из-за Такера и его новой девушки.
Я едва не давлюсь слюной.
— Что?
Билли кивает, как будто эта новость не удивляет и не имеет большого значения, но я знаю, что это не так. Я вижу это по морщинкам вокруг её больших зеленых глаз. Я это понимаю, потому что ей вообще приходится скрывать свои чувства и свою боль из-за этого.
Это чувство мне тоже знакомо, как и необходимость скрывать его.
Чего я пока не понял, и всё больше хочу понять, так это: боль Билли из-за чувств к Такеру или это просто страх отвержения и потери?
У меня всё начиналось с первого. Даже когда мы всё ещё были вместе, я чувствовал, что теряю Марию, поскольку отношения и любовь, которые мы построили, утекали у меня сквозь пальцы. Теперь это больше связано с обстоятельствами и страхом, что я никогда не найду этого снова, а если и найду, вполне возможно, что Мария опередит меня.
Я делаю шаг к Билли, аромат её шампуня с мускатным орехом окружает меня, когда я вхожу в её пространство. Я ближе к ней, чем должен быть, чем мне нужно, и мне интересно, отступит ли она и сделает ли шаг назад.
Но она не двигается, и я подаюсь вперед, пока не замечаю, как бьется её пульс.
— Не имеет значения, что заставляет тебя плакать, Билли, — его слова или поступки. Сам факт твоих слёз говорит о том, что он не мужчина и
точно
не тот, кто тебе нужен.
Грудь Билли замирает, и я тоже задерживаю дыхание, ожидая её ответа.
— Ты думаешь, Такер придурок?
Облегчение накрывает меня. Я хотел подбодрить её, но получилось гораздо глубже и сильнее, чем я сам предполагал. Почти с намёком.
Я ухмыляюсь, сунув пальцы в карманы, отчаянно желая убрать последние прядки волос с её лица.
Всё, что мешает мне заглянуть Билли в глаза, раздражает меня до чертиков.
— Этот вопрос вообще требует ответа? — спрашиваю я с улыбкой.
Билли высовывает язык и проводит им по нижней губе.
— Наверное, нет.
Мы стоим, глядя друг на друга, пока она не отводит взгляд, осматривая квартиру.
— У меня уйдет целая вечность, чтобы всё распаковать. Мама обещала, что зайдет завтра после смены, чтобы помочь, но я ненавижу жить среди коробок. Такое чувство, что я живу так целую вечность — все мои вещи недоступны и спрятаны, — она тяжело вздыхает, обдавая дыханием моё лицо. — Со временем это начинает давить.
Мне, вероятно, — определенно — следует уйти и позволить ей спокойно провести свою первую ночь. Завтра у меня ранняя тренировка, затем тренажерный зал и реабилитация колена.
— Что, если я достану свой телефон и закажу пиццу, а потом мы поработаем над тем, чтобы ты и Блейк чувствовали себя здесь как дома?