— Что, прости? — мой голос хриплый и не такой сильный, как хотелось бы. Прочищая горло, я расправляю плечи. — Если бы ты дал мне возможность высказаться, то уже знал бы причину моего звонка.
Он бормочет что-то невнятное. В Остине ещё даже не полдень, но явно слышу, что он не дома. Фоновые звуки музыки и смеха говорят мне достаточно.
Когда он не говорит больше ни слова, я продолжаю.
— Я позвонила, потому что за последние двадцать четыре часа движения ребенка стали более нерегулярными, и врачи попросили меня поехать в больницу на обследование и наблюдение.
— Я не вижу в этом проблемы. Ребенок растет, так что двигаться ему будет сложнее.
Глубоко вдыхая в легкие аромат лаванды, я выдыхаю.
Я не позволю себе сорваться.
— Матерям рекомендуется следить за шевелениями плода и записывать любые изменения. Независимо от того, что ты думаешь, врачам лучше знать.
Опять что — то невнятное.
— Не понимаю, почему это должно меня беспокоить, Билли. Ты решила вернуться в Бруклин, так что я не могу отвезти тебя в больницу.
Как будто ты сделал бы это.
Я сдерживаю саркастический ответ, чтобы не начать ссору, как это часто происходило раньше.
— Я держу тебя в курсе как отца, — говорю я ему, удивленная тем, что мне приходится это объяснять.
— Кто отвезет тебя в больницу? — это первый разумный вопрос, который Такер задал за долгое время.
Мои плечи немного расслабляются.
— Папа. Он едет за мной.
Разговор становится ещё более неловким, когда проходят несколько секунд, и я слышу только музыку и смех, подтверждая, что Такер не положил трубку.
— Это всё? — наконец спрашивает он.
Гнев и разочарование сменяются горечью, когда я осознаю, что ему вообще наплевать.
— Да, — я отвечаю быстро, поскольку полна решимости не показывать свой сдавленный голос. — Подожди, — добавляю я, прежде чем он повесит трубку.
— Да?
Не нужно быть гением, чтобы понять, что нашим отношениям пришел конец. Тем не менее, это не значит, что ему удастся избежать признания. Я устала от того, что Такер Прайс обращается со мной так, будто я какое-то недоразумение, в то время как всё, что я когда-либо делала, — это выражала ему и его семье своё уважение. У меня осталось две недели до родов, и мне нужно найти решение, чтобы двигаться дальше и собрать свою жизнь по кусочкам.
Кажется слишком ребяческим просто спросить, расстались ли мы, и я изо всех сил пытаюсь найти способ задать вопрос, чтобы не показаться отчаявшейся или нуждающейся. Это не так, несмотря на то, что обо мне говорят в кампусе, и слухи, подпитываемые парнем, который всё ещё на другом конце линии.
— Послушай, мне нужно идти на занятия примерно через две минуты, так что не могли бы мы...
— Когда ты собирался набраться смелости и признать, что не хочешь быть частью моей жизни или жизни ребенка? Потому что я не думаю, что дело было в деньгах, Такер. Думаю, ты испугался перспективы стать отцом, не закончив университет, и теперь убегаешь от своих обязанностей, — я тыкаю пальцем в центр своей груди. Я знаю, что он не видит меня, но это действие только усиливает мою решимость. — Ты даже не удосужился закончить отношения со мной до того, как прыгнул в постель к другим девушкам, — я заканчиваю свою речь циничным смехом и жду, когда Такер, хоть раз в жизни, скажет правду.
После паузы я уверена, что он просто повесит трубку. Однако его слова не становятся сюрпризом.
— Я не собираюсь говорить об этом сейчас, Билли.
Выбираясь из ванны, я рискую поскользнуться, опираясь только на одну свободную руку.
— Ах да, конечно, ведь я прямо в идеальном положении, чтобы поднимать этот разговор, — все мои попытки сохранять спокойствие рушатся, и я уже не сдерживаюсь. — Давай посмотрим на это так: чем быстрее ты признаешься, что изменил и что между нами всё кончено, тем быстрее мы с ребёнком навсегда исчезнем из твоей жизни.
— Я спал с другой.