Его немедленный ответ в сочетании с холодным тоном, с которым он это сказал, останавливает меня. Я знала правду, но не была полностью готова её услышать. Даже если я убедила себя в обратном.
Я кладу телефон на раковину, переключаю его на громкую связь и, взяв полотенце, заворачиваюсь в него, чтобы согреться.
— Ты собираешься быть рядом на родах? — спрашиваю я, решив пропустить его признание. Я получила свой ответ как его бывшая девушка, и теперь мне нужно знать, чего я стою как мать.
— Билли... — на этот раз, когда он произносит моё имя, голос Такера звучит немного мягче.
Может быть, его сочувствующий тон вызван чувством вины за его поведение или за то, что он собирается сказать дальше, но, честно говоря, мне всё равно. Мама права; мне нужно начать заботиться о себе, потому что мой бывший парень точно не собирается этого делать.
— Это отказ, не так ли? — я не могу поверить, злость захлестывает меня, и — впервые за всю беременность — во мне просыпается материнский инстинкт. Отвергнуть меня — это одно, но причинить боль моему нерожденному ребенку — совсем другое.
— Я никогда этого не говорил, — возражает он, фоновая музыка стихает и заменяется шумом уличного движения. Может быть, он идет на занятия и не врёт постоянно.
Приходит сообщение от папы, и я нажимаю на уведомление.
Папа
«Билли, ты не могла бы позвонить мне, пожалуйста?»
— Теперь, когда ты в Бруклине, будет действительно трудно навещать тебя.
— Я в Бруклине, потому что в Техасе у меня не было выбора или какой-либо поддержки! — выпаливаю я, быстро отвечаю папе и кладу телефон на полку. — И физическое расстояние на самом деле не должно иметь значения, когда речь идет о твоём новорожденном ребенке.
— В этом году у меня выпускные экзамены, — Такер звучит значительно менее уверенно, чем когда впервые ответил на звонок.
Хорошо. Прямо сейчас ему должно быть откровенно стыдно за себя.
— Значит, нет? — я настаиваю ещё раз, будучи уверенной, что он примет ответственность за свои решения.
— Билли...
— Это простой ответ, Такер — да или нет, — перебиваю его, предсказывая его отговорки до того, как он их скажет.
— Нет, ладно?! Нет! — рычит он, его истинное лицо неизбежно всплывает, как ядовитое нефтяное пятно, растекающееся по кристально чистой океанской воде.
Может, Такеру и нравится играть хорошего парня в университете, но я знаю, какой он на самом деле — эгоистичный придурок, который не видит ничего дальше своего диплома или конца своего маленького члена.
— Спасибо.
— Спасибо? — выдыхает он.
Натягивая лифчик, я пожимаю одним плечом.
Это было именно то завершение, в котором я нуждалась от него, и всё, чего я ожидала, даже если это было не то, на что я надеялась для своего ребенка. Потому что это мой ребенок, а не Такера. Он потерял это право примерно тридцать секунд назад.
— Да, спасибо, что показал мне, кто ты на самом деле. Спасибо, что подтвердил, что мой переезд в Бруклин был абсолютно правильным решением, — я беру свой телефон, поднося микрофон к губам. — И спасибо, что уберег мои слёзы. Потому что я не собираюсь проливать слёзы из-за парня, который не смог удержать свой член в штанах ради своей беременной девушки
Дрожащими пальцами я нажимаю “Завершить вызов” и сразу же звоню папе, адреналин захлестывает меня, когда я иду в свою спальню и начинаю одеваться, зажав телефон между ухом и плечом.
— Билл, — голос отца звучит прерывисто, и я замолкаю, медленно опускаясь на кровать.
— В чём дело?
Он делает ещё один вдох, на этот раз с болью в голосе.
Мой адреналин снова подскакивает.
— Я довольно сильно сломал ногу.