— Сколько у тебя сейчас машин?
Эммет отвечает не сразу, поднимая пальцы, лежащие на руле, чтобы сосчитать.
— Шесть, если считать и эту.
Я едва не давлюсь собственной слюной.
— То есть практически по одной на каждый день недели?
На его губах появляется ухмылка, от которой у меня буквально подкашиваются ноги. Он переключает передачу.
— Почти.
Ещё несколько минут мы едем молча. Блейк на заднем сиденье всё чаще прикрывает глаза и постепенно погружается в крепкий сон.
— Если Блейк и дальше будет спать, это будет её первый нормальный дневной сон за долгое время, — говорю я, чувствуя подступающий зевок. — Если ты ещё не заметил тёмные круги у меня под глазами, то знай: эта малышка вот уже четыре ночи подряд позволяет мне поспать меньше трёх часов.
Мы едем по тихой дороге, когда Эммет останавливается передохнуть, не выключая двигатель и отстегивая мой ремень.
Поскольку Блейк сидит прямо за мной, места достаточно, чтобы он отодвинул своё сиденье максимально назад.
— Иди, сядь ко мне на колени, Билл.
— Я думала, мы договорились не прикасаться друг к другу?
Что-то в том, что я только что сказала, подстегивает его. Он тянется через центральную консоль, переплетает свои пальцы с моими и осторожно притягивает меня к себе.
Я не сопротивляюсь, жгучее предвкушение становится сильнее, когда я опускаюсь коленями по обе стороны от его бедер и чувствую, как сводит его с ума наша близость.
Убирая несколько прядей волос, выбившихся из моего пучка, Эмметт снимает свою кепку и надевает её мне на голову, любуясь тем, как она смотрится на мне.
— Не проходит ни дня, ни часа, ни минуты, чтобы я не думал о тебе и Блейк. Когда я готовлюсь выйти на лед, мне хочется, чтобы вы были в семейной ложе. Когда я готовлю свой утренний протеиновый коктейль, я думаю о том, что ты ешь на завтрак и удалось ли тебе выспаться этой ночью. Я постоянно думаю о тебе, и моя одержимость становится только сильнее.
Мои пальцы сами тянутся к завязкам его синего худи, и я отвожу взгляд вниз, нервно крутя их между пальцами.
— Посмотри на меня, мамочка.
Я опускаю завязки и делаю то, что он велел.
— Я все время думаю о тебе, — признаюсь я. — Это похоже на то, что когда мы физически не находимся в одной комнате, мы все равно каким-то образом связаны.
Эммет опускает губы к нижней части моего подбородка, оставляя нежный поцелуй на моей коже.
Я закрываю глаза от этого ощущения, представляя, каково это — чувствовать его губы на своих или даже между своих бедер. У меня нет особого опыта, когда дело касается парней, но я знаю, что он мог бы — и будет — потрясать мой мир всю ночь. Невозможно питать такого рода чувства и не переносить их в спальню.
— Я чертовски напуган, — признается он дрожащим от неподдельного страха голосом.
— Чем? — шепчу я, уткнувшись в его мягкие волосы.
Честно говоря, мне не нужен ответ. Опасность, с которой мы столкнулись, стала очевидной с той секунды, как я вошла в гостиную своих родителей в тот роковой февральский день.
Он отстраняется, в его глазах тревога.
— Когда Скотт на днях зашел ко мне домой, он заговорил со мной о тебе и Блейк, и я хотел рассказать ему всё. Скрывать такое от своего лучшего друга — это наихудшая форма предательства. Но осознание того, что в ту же секунду, как я признаюсь в своих чувствах, начнётся настоящий ад, не оставляет мне другого выбора, — он делает глубокий вдох, наполняя лёгкие воздухом, а затем медленно выдыхает. Тёплая струя его дыхания касается моих губ, жаждущих его поцелуя. — Я схожу с ума, Билл. Каждый раз, когда придумываю очередной предлог, чтобы увидеться с тобой, я подвергаю тебя опасности и поступаю эгоистично.
Я качаю головой на его последние слова.
— Ты не эгоистичен, ты ведешь себя как живой человек.