— Мне нужно с тобой поговорить, — продолжает Скотт. — Или, скорее, тебя ещё об одном одолжении.
Пять минут спустя я натягиваю на себя хоть что-то из одежды, и напротив меня в гостиной сидит обеспокоенный Скотт.
Напоминая мне свою дочь, он обводит взглядом мой пустой, холодный пентхаус.
— Тут даже голос эхом отдаётся — настолько здесь пусто.
Потянувшись вперёд, он берёт кофе, который я ему приготовил, и делает пару глотков.
— В чём проблема? — спрашиваю я, предполагая, что именно поэтому ему понадобилась ещё одна услуга.
Его ранее озабоченное выражение лица становится более встревоженным, хотя в этом нет необходимости. Он должен знать, что я всегда его поддержу, даже если сейчас не до конца честен с ним.
— Это Билли.
При упоминании её имени по всему телу проходит дрожь. Я наклоняюсь вперёд, упираясь локтями в колени, пытаясь скрыть любые признаки тревоги.
Чёрт. Что, черт возьми, он знает?
Мой голос хриплый, почти натянутый, когда я отвечаю.
— А что с ней?
Он опускает взгляд на свои руки и костыль, прислоненный к стене рядом с ним, он выглядит как сломленный человек. Или, по крайней мере, как человек, несущий на себе тяжесть всего мира.
— Ты же знаешь, я бы не пришёл к тебе, если бы у меня был другой выход, — когда он снова поднимает на меня глаза, я сразу понимаю, о чём он собирается попросить. — Деньги, которые ты нам одолжил...
— Подарил, — уточняю я. — Деньги, которые я тебе
подарил
.
Он прочищает горло, в комнате повисает неловкая атмосфера.
— Ну да, эти деньги. Он заканчиваются быстрее, чем я ожидал.
Он проводит рукой по рту, явно с трудом подбирая слова, чтобы задать вопрос.
Я решаю вмешаться и максимально упростить ему задачу.
— Сколько ещё нужно Билли и Блейк? — спрашиваю я. Произнося их имена, я намеренно отделяю Скотта и Фрейю от всей этой ситуации. Эти деньги не для них, и именно поэтому он сейчас сидит передо мной. Именно поэтому в тот вечер в баре он заговорил о финансовых трудностях своей семьи.
Проблема в том, что тогда между мной и его дочерью ничего не было, и обстоятельства были совсем другими.
Тогда я не ходил по моральному канату, и поэтому помощь деньгами казалась просто поступком хорошего друга, который помогает ещё лучшему другу и его семье в трудный момент. Теперь всё изменилось, и, хотя я всё равно готов давать деньги с самыми лучшими намерениями, я знаю: если бы Скотт знал правду, он бы не принял от меня ни цента.
И именно поэтому я не могу признаться, несмотря на то, что должен.
Билли и Блейк превыше всего, и я не собираюсь смотреть, как друг продаёт своё имущество — или, что ещё хуже, влезает в долги ради базовых нужд семьи. Мы оба знаем, что Такер платит на содержание Блейк минимально возможное, и Билли ни за что не вернётся жить к родителям ради экономии — если вообще сможет разорвать договор аренды.
— Назови сумму, — настаиваю я.
Снова молчание.
— Я бы не пришёл, если бы мог вернуться к работе. Оплата больничного мизерная, а Фрейя с трудом берёт дополнительные смены…
— Сколько нужно Билли? — повторяю я свой предыдущий вопрос мягким, почти заискивающим тоном.