Полемика была живой и интересной, но я молча оглядывалась, чувствуя как в горле набухает ком.
И тут из двери на склад появилась Фрида. Заметив меня, она улыбнулась.
— Ты пришла! А я тут тебе подарок приготовила - наняла работников! Лавку нужно приводить в порядок, а ты и так слишком много на себя взвалила.
У меня не было слов. Опять.
Губы приоткрылись, силясь что-то сказать, но…
— Это…
Фрида поняла меня без слов, ласково улыбнулась и протянула мне какие-то бумажки, которые держала в руках.
— Вот, я велела Мэгги сбегать в столярную мастерскую и принести эскизы стеллажей и вывесок. Если что-то понравится, я передам Мэг, когда она вернется.
Слов все еще не было. Сглотнув ком, я поставила свою корзину на пол и взяла чертежи, просматривая их один за другим, но картинка размывалась из-за вставших в глазах слез.
Небеса, ну, почему я стала такой сентиментальной?!
Я неловко вытерла глаза краем рукава, шмыгнула носом и всмотрелась в бумаги внимательнее. Мне понравилась третья вывеска - с мягкими краями и небольшими завитушками, ее можно будет покрасить в синий и золотой для большего антуража. А вот насчет стеллажей я засомневалась.
Пришлось обойти помещение несколько раз, мешая работникам, прикидывая так и эдак, но в конце концов мы решили, что будет торговая витрина, стеллаж позади, и несколько сундуков, в которые будут вмещаться ящики, в склад.
— А зачем тебе свечи? — поинтересовалась Фрида, когда после долгих обсуждений я вернула ей чертежи и снова взялась за корзину.
— Хочу, чтобы город начал готовиться к открытию лавки, — загадочно улыбнулась я.
Мне не хотелось вселять в свою дорогую подругу пустые надежды, если моя затея не оправдается.
— Хозяйка, а свечи эти, чего, особые какие? — неожиданно поинтересовался коренастый работник, отрываясь от выпиливания доски.
Я улыбнулась.
— Еще какие! Горят долго, не чадят, а стоить будут чуть дороже жировых.
Он хмыкнул.
— Баите вы все, хозяйка. Не бывает такого.
— А вот и посмотрим, — поддразнила я его и, попрощавшись с Фридой и вернувшейся Мэг, направилась на противоположную сторону дороги.
Дверь в таверну скрипнула, пропуская меня внутрь. Прохладное утреннее солнце пробивалось сквозь закопченные окна, выхватывая из полумрака пылинки, медленно кружащиеся в спёртом воздухе. Несмотря на ранний час, почти все столы были заняты, а между ними и кухней носилась все та же шустрая девочка.
В дальнем углу, за стойкой, стоял тот самый хозяин — тот, что вчера прислуживал нам сам, протирая уже и так сверкающие бокалы. Увидев меня, он нахмурился, будто стараясь вспомнить, откуда знает моё лицо, и тут же широко улыбнулся, обнажив желтые от табака зубы.
— А! Госпожа Гейси! Чего изволите?
Его глаза скользнули к корзинке в моей руке, и в них мелькнул живой интерес, смешанный с обычной для трактирщика подозрительностью. Я поставила корзинку на стойку, слыша, как дерево слегка скрипнуло под её тяжестью, и улыбнулась в ответ, делая вид, что не замечаю, как его пальцы нервно постукивают по стойке.
— Хотела вам кое-что предложить, не будет ли у вас спичек?
Хозяин оглянулся, будто проверяя, нет ли у него срочной работы, и подкупленный то ли связями с Фридой, то ли моей улыбкой, заинтересованно кивнул и направился в подсобку. Его шаги гулко отдавались по деревянному полу. Вскоре он появился со спичками и передал коробок мне.
На его глазах я взяла из корзинки свечу — её воск был гладким и теплым под пальцами — подожгла спичку. Фитиль вспыхнул с первого раза, пламя затанцевало, отбрасывая дрожащие тени на стены.
Явно не понявший, к чему я клоню, хозяин продолжал смотреть на меня с любопытством, будто ожидая, что я вот-вот устрою какой-то фокус. Его глаза сузились, когда я протянула ему свечу.
— Смотрите, — сказала я мягко, но уверенно.