Она мягко улыбнулась в ответ, и я, утирая слезы и смеясь распрямилась. Но тут наткнулась на того самого «хорошо одетого человека», который похоже вернулся. Он стоял у стойки, кошеля при нем больше не было. И он в упор смотрел на меня.
Я сглотнула.
— Что? — прошептала Мэг, почувствовав, как я напряглась.
Фрида резко обернулась — и её лицо стало каменным.
Не к добру это. Не к добру.
ГЛАВА 19
Всю ночь я ворочалась на узкой кровати, пытаясь найти удобное положение. А стоило мне только уснуть, как малыш начинал пинаться, будто ему передалось нервное напряжение последних дней.
Не ночь, а какой-то вязкий кошмар - и в полудреме, я вспоминала лицо того «хорошо одетого человека». Вспоминала, как он ушел с хозяином в подсобку, а вернулся с кошельком. Вспоминала, как он смотрел на меня.
Что ему нужно? Был ли он подослан Фробом? Насколько он был опасен?
Я так и не смогла уснуть. И лишь на рассвете, когда первые лучи солнца пробились сквозь ставни, мне удалось немного вздремнуть. Проснулась я ближе к полудню с раскалывающейся головой.
Плохо…
Я спустила ноги с кровати и потянулась, надеясь, что на меня свалится горстка бодрости. В последние две недели каждый день мы двигались семимильными шагами - торопились. Вчера мы арендовали лавку и перевезли в погребы коттеджа Фриды все заготовленные свечи, а Мэг еще отправила весточку сестрам. И сегодня планы тоже были наполеоновскими.
Я хотела осмотреть лавку, оценить фронт работ, заказать вывески в городе, найти работников, а еще хотела провести небольшую «маркетинговую уловку».
Небеса, откуда взять на это сил?
К моему удивлению, коттедж пустовал. Ни Мэг, ни Фриды дома не было.
Я позавтракала в тишине оставленной мне едой, оделась, взяла заранее приготовленную корзину со свечами и вышла на улицу. К счастью мне удалось поймать какого-то мужичка с телегой, которой докинул меня до рынка. Оттуда до лавки было рукой подать.
Но когда я приблизилась к ней, сердце замерло.
Дверь была открыта.
Я застыла на месте, сжав корзину так, что пальцы онемели. Но мы с Мэг вчера точно закрыли лавку!
Осторожно, стараясь не шуметь, я вошла внутрь.
Внутри пахло свежей стружкой и маслом.
В углу, спиной ко мне, стоял коренастый мужчина и что-то яростно скреб по стене. Рядом, на корточках, другой — постарше, с седой бородой — ковырялся в полу.
— Эй! — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.
Они обернулись.
— А, это вы, — сказал коренастый, вытирая лоб рукавом. — Мы как раз про вас.
— Про меня?
— Да. Я - Ральф. Госпожа Гейси наняла. Говорит, лавку новую открываете, а тут... Пол гнилой, крыша течет... — он почесал затылок, презрительно оглядывая стены, а потом посмотрел на меня и мой живот, словно впервые его заметил. Его глаза округлились: — Не дело это, госпожа, вам тут по пыли да стружке с пузом-то шляться!
За его спиной старик с бородой фыркнул:
— Дурак, чего с советами лезешь. Видишь — дело, хозяйка, начинает.
— Да разве с пузом по лавкам гнилым носиться! Дома надо сидеть! К родам готовиться!