Пусть все ваши мечты сбываются, пусть будет больше поводов встретиться с самыми близкими и подарить им свою улыбку, пусть в ваших сердцах хранится вера в то, что вы все сможете, и все переживете.
А здесь всегда будет ваш уголок, где вы на пару часов сможете забыть про все невзгоды и погрузится в другие миры
С любовью, ваш Автор
ГЛАВА 20
Лавка преображалась с каждым днем.
Стеллажи уже стояли на своих местах — прочные, из светлого дуба, пахнущие свежим лаком. Рабочие крепили вывеску — «Свечи Элоны», — а я тем временем вместе с Мэг раскладывала на прилавке первые партии товара, стараясь не думать о том, что вчера снова видела его .
Хорошо одетого человека.
У таверны.
У рынка.
У дверей собственного дома.
Он не подходил, не заговаривал — просто стоял. Смотрел. Ждал.
Я провела рукой по животу, ощущая, как малыш толкается, будто чувствуя мое беспокойство.
— Хозяйка, а эти ящики куда ставить? — окликнул меня один из рабочих.
Я вздрогнула и крикнула через плечо:
— На склад, у задней стены.
В окнах можно было увидеть любопытных и нетерпеливых зевак. О свечах судачил весь город, от покупателей отбоя не будет. О новых поставках тоже волноваться не стоило - сестры Мэг уже прибыли в шахты и готовили новые партии, да и мы придумали, как вывозить свечи из шахт, используя порт как перевалочный пункт.
Но почему-то в груди сжималось холодное предчувствие.
Слишком уж хорошо все шло. И слишком уж часто появлялся тот господин .
Нервно растерев руки, я оглядела витрину и начала в десятый раз переставлять товар и вазочки с сухими цветами, которые призваны были украсить прилавок.
— Будет вам, госпожа, — прошептала Мэг, подавая мне новую вязанку свеч из ящика. — Не нервничайте вы так.
Я кивнула, но мысли в голове продолжили беспокойно крутиться.
Почему «хорошо одетый господин» меня преследовал? Почему ничего не говорил? Почему он тогда сказал: « Если вы откроете лавку?». Что он собрался делать?
— Ай! — вдруг раздался крик со двора.
Я вздрогнула. Голос был знакомый — Ральф, наш коренастый работник.
Как чувствовала!
Бросив свечи, я подобрала юбки и заковыляла через всю лавку так быстро, как только позволял живот.
— Госпожа, осторожнее! — Мэг бросилась следом, но я уже была во дворе.
Ральф сидел на земле, потирая колено. Лестница валялась рядом, переломленная пополам.
— Да я только на третью ступень залез и — хрусь! — ворчал он, тыча пальцем в злополучную конструкцию.
С трудом преодолевая тяжесть в животе, я подняла обломок. Край среза был идеально ровным — будто его аккуратно подпилили. Меня пронзил холодный укол страха.