— В таверне «Три аиста»... она ночевала... — голос его предательски дрожал, как струна перед разрывом. — Уехала наутро... на север... Если ваша, то жаль, что сбежала. Уж больно красивая девка! Я хотел к ней сам наведаться, но…
Он выпалил последние слова — и тут же понял, что совершил роковую ошибку.
Воздух застыл. Даже вороны на крышах замолчали, будто по команде.
Роан повернулся. Душераздирающе медленно.
— Ты... — его голос был мягким, как шелк удавки на горле висельника, — хотел к ней... наведаться?
Староста почувствовал, как по спине пробежал липкий холод. Он увидел, как бледнеют лица рыцарей. Услышал, как где-то далеко сорвалась с цепи собака, и вспомнил вдруг историю о Роане Альвьере, которую рассказывали в корчме не раньше, чем после третьей кружки эля... О том, как он вошел в деревню у Черных болот. А наутро... деревни больше не существовало. На ее месте осталось лишь пустое место, где ветер гулял меж камней, будто и не было там никогда домов, людей, собак...
И вот теперь Роан смотрел на него.
Староства понял — он только что подписал себе смертный приговор. Но Роан... Роан улыбнулся, и это было страшнее любой угрозы.
— Хорошо.
Один шаг. Два.
Староста отпрянул, спина его ударилась о стену. Он хотел закричать, но язык прилип к нёбу.
Инквизитор наклонился к нему, тихо проговорил:
— Успокойся. Я не убью тебя.
А потом добавил:
— Не прямо сейчас. Потому что ты умрешь... Но не от моей руки.
Он отошел, давая знак рыцарям. Те бросились к коням, как спасающиеся от чумы. А староста остался стоять, не понимая, жив он или уже нет. Потому что хуже смерти... Было ждать ее. Каждый день. Каждую ночь. Зная, что она придет, но не зная — когда.
Роан мчал во весь опор в направлении севера. Его руки сжали поводья так, что кожа побелела — но остановиться он уже не мог. Приказ Его святейшества был предельно ясен. Инквизитору следовало следовать на запад, продолжая пленять ведьм, чтобы потом доставить их в лоно Церкви.
Но…
Это «но» впилось ему в горло, как клык разъяренного зверя. Когда оно появилось?
Тогда, когда прекрасная, как нимфа из древних легенд незнакомка, врезалась в него — теплая, дрожащая, пахнущая терпким дымом и шелковицей? Или, когда он, всегда державший желания на цепи, впервые ощутил, что жажда разъедает его изнутри, как ржавчина сталь?
Тогда, когда понял, что эта нимфа была его невестой, которую он заочно мечтал задушить? Или, когда желание уничтожить ей вдруг смешалось с желанием обладать?
Тогда, когда, дыша самим искушением, она принялась испытывать его и без того теперь хлипкую выдержку на прочность? Или, когда, проснувшись на рассвете, он обнаружил, что она сбежала, нося под сердцем его дитя?
Роан не знал. Не знал, когда все пошло наперекосяк. Не знал, почему это «но» теперь вело его не на запад, а на север. Не знал, что будет, когда он найдет ее.
Он ненавидел этот запах — дым и шелковицу. Ненавидел, потому что он оставался в его памяти, как ожог. И теперь, когда он мчался на север, этот запах снова был с ним — будто она все еще рядом.
ГЛАВА 6
Три недели спустя…
Я откинула капюшон и опустилась за самый темный угол обеденного стола.
— Эй, красавица! — проворная девчонка-служанка шлепнула передо мной глиняную кружку с медовухой, от которой в нос ударил терпкий запах, и миску с дымящейся кашей, политой салом.
— Комнату приготовить?
Я кивнула, не поднимая глаз, и потянулась, чувствуя, как ноют мышцы после месяца в седле и на палубе.