Слово эхом отозвалось в голове, четкое, как колокольный звон.
Я должна была исчезнуть. Сейчас же. Пока он спит. Пока стража не опомнилась. Пока они не догадались, что я уже ношу в себе их драгоценное сокровище.
Руки дрожали, пока я натягивала платье. Пальцы путались в шнуровке, но я не могла позволить себе замедлиться. Каждый вздох, каждый шорох за спиной заставлял сердце бешено колотиться.
Я до ужаса боялась, что еще мгновение — и его веки дрогнут. Еще миг — и золотистые глаза откроются. И тогда... Тогда мне будет уже не сбежать.
Я дернула последнюю тесьму так резко, что кожа на пальцах зажглась. Закончив, я обернулась, со страхом проверяя, не проснулся ли он. Но… Стоило мне увидеть его, как ноги словно приросли к полу.
Его дыхание было ровным, губы чуть приоткрыты — такими, какими они были в тот миг перед поцелуем, когда мир сузился до точки. И эта мысль – что я больше никогда не увижу его таким – неожиданно резанула прямо по сердцу.
«Зачем ты медлишь? — яростно прошептал внутренний голос. — Беги!»
Но ноги не слушались. Сердце сжалось — не просто болью, а чем-то худшим.
Сожалением.
Я не хочу уходить. Не хочу оставлять тепло его постели. Не хочу терять его запах, его дыхание, его...
— Глупая, — прошептала я, кусая губу до крови. — Глупая, глупая, глупая!
Но пальцы все равно потянулись к нему. К его лицу. К его губам. К последнему шансу...
Которого не было.
Нельзя.
Нельзя позволить этому... этому безумию затянуть меня глубже.
Почти в отчаянии я подхватила с пола его плащ. Тяжелая шерсть пахла им — ладан, мороз, что-то неуловимо его. Я закуталась в ткань, как в последнее утешение, и сделала шаг к двери.
Всего один шаг.
Всего один.
И я его сделала. Потому что если бы осталась — то потеряла бы все. А я не могла себе этого позволить. Не когда наконец-то обрела то, о чем так долго мечтала.
К счастью, все, наконец, складывалось удачно. Стража спала, не ожидая опасности в предрассветные часы, коридор был чист. Без всяких препятствий я покинула замок.
Вчера вечером я хотела взять лошадь, но теперь о ней не могло идти и речи. Я слишком боялась потерять свое маленькое сокровище. Надежда была лишь на то, что Роан не сразу проснется, не сразу отправит людей на мои поиски, а может и не отправит вовсе…
Только почему-то последняя мысль причинила боль.
Зажмурившись, я тряхнула головой.
Забудь. Просто забудь. Представь, что между вами ничего не было.
Когда первые лучи рассвета коснулись неба, я уже была в порту. К счастью, в кармане плаща Роана я нашла целый кошель золотых монет. Эти деньги позволят мне убраться отсюда так далеко, как я захочу.
Я уже договорилась с капитаном, но, когда я уже готова была подняться по трапу, мое внимание привлекла сгорбленная старуха, вышедшая из лавки с перекошенной табличкой: «Травяные настойки». Она подняла с пола какой-то горшок, сунула его подмышку и снова исчезла за дверью.
Травы…
Не успев до конца осмыслить пришедшую в голову идею, я уже шла к старой двери.
Внутри было темно и пыльно. В воздухе летали перемешанные ароматы сушеного дурмана, корня мандрагоры и чего-то еще, что щекотало горло, словно пепел.
Та самая старуха стояла за прилавком – кожа, как пергамент, натянутый на кости, глаза – две щелочки во тьме.